— Хотите, поджарю хлеб? Тут еще много жира.
Я покачал головой, сомневаясь, одолею ли то, что он дал мне, при такой качке. Но я был голоден и после еды почувствовал себя лучше.
— Ты, похоже, не страдаешь от морской болезни.
— Морской болезни? Да, качка для меня никогда не была проблемой.
Я как раз подумывал, не пора ли сходить в гальюн, а это непростое дело, когда нужно стягивать с себя непромокаемую одежду, а корабль так и норовит сбросить тебя с унитаза, как появился Ангел, одетый в один лишь шелковый халат в красных и зеленых «турецких огурцах». Он был всклокочен и зевал.
— Что-то не спится, и запахи такие…
Он потянулся, взъерошив волосы пятерней, другой рукой крепко держась за угол серванта.
— А где Айрис?
С полузакрытыми глазами он двинулся к плите.
— Мне яичницу-глазунью, а ветчину…
Он остановился как вкопанный, округлившимися глазами глядя на обернувшегося к нему Карлоса.
— Ты?!
— Я член команды.
На его губах играла нервная заискивающая полуулыбка. И было еще кое-что в его взгляде…
— Ты идешь с нами? Ты это хочешь сказать?
—
— Нет.
Это слово вырвалось у Ангела подобно выстрелу. Обернувшись, он позвал Айрис и, когда она вышла из своей каюты с наскоро повязанным на голове кашне, продолжая тянуть вниз серый толстый свитер, сказал ей, что мы немедленно должны вернуться и высадить Карлоса в ближайшем подходящем месте.