Это утро началось как обычно. Сергей проснулся, вскочил с постели и быстро сделал короткую, но энергичную зарядку. Потом душ, потом посмотрел на часы. Было полшестого. Уложился как следует. Теперь оставалось быстро собраться и встретить Николь в аэропорту. Сергею нравилась эта квартира, которая располагалась в престижном районе Брюсселя, недалеко от Гранд-плас. Квартиру купили Николь от ее страховой компании, что-то вроде награды за ту операцию, которую провел Сергей с ее, Николь, помощью. Сергей получил очень приличную премию от страховой компании, настолько хорошую, что за будущее своих детей Сергей перестал переживать. И все-таки, не смотря на кажущееся благополучие, почему-то Сергею казалось, что вот-вот должно произойти что-то важное, необычное, опасное. Это седьмое чувство, чувство опасности, Сергея никогда не подводило. А сейчас оно было очень острым. Кто знает, пронесет или нет? Или же ударит, да так, что мало не покажется? И Сергей уже сейчас мысленно готовился к неприятностям.

Завтрак состоял из двух тостов, чашки кофе и яйца всмятку. Новомодные корнфлексы, которыми питалась Николь, Сергей откровенно презирал, а кофе был необходим – он слишком мало спал, всего четыре часа. А поспать Сергей Сергеевич Сергеев любил. В этом хорошем деле он был не любитель, скорее, профессионал. Зато он имел и твердую привычку, выработанную еще со времен службы: проснуться по внутренним часам в любое запланированное им же время. Спать ровно столько, сколько необходимо, а при необходимости, не спать вообще – эта привычка не раз спасала Сергею шкуру.

В утреннем Брюсселе можно ехать почти беспрепятственно. Но это только в утреннем городе. Как только проходит раннее утро, как начинается движение – сначала на работу, это действительно час пик и пробок. Хорошо, что сегодня выходной день и спешить, собственно говоря, некуда.

Сергей любил Николь. Говорят, поздняя любовь самая крепкая. Не знаю. Не думаю, что эту любовь можно было назвать поздней. Сам Сергей Сергеев был довольно простецкого вида, невзрачный, малозаметный, он чаще всего надевал маску недалекого сельского жителя, чуть придурковатого, но безмерно обаятельного. При этом чувствовалось и его мощная, почти первобытная, мужская сила. Наверное, его небольшой животик ничуть не портил его фигуры, а уверенная манера держаться, когда надо было, тут же проявляла себя из-за простецкой личины, которую он носил чаще всего. Как Сергей убеждался, и не раз – такое выражение лица ставило собеседника в тупик, создавало впечатление некоторого превосходства над собеседником, а недооценка противника – уже противнику в плюс.