— Умри! — закричал Ахилл, кидая в него копьё.

Аполлон, обернувшись, поймал копьё на лету и отшвырнул его в сторону.

— Умереть? — насмешливо спросил он. — Ты хочешь убить бога? Дурак! Ты даже не понял, за кем гнался. А троянцы между тем уже в безопасности. Кидайся теперь на стену, отважный герой.

— Обманул, гад! — прошипел Ахилл. — Нарочно от города увёл. Ничего, и до тебя когда-нибудь доберусь.

— Трепещу от ужаса.

Аполлон ухмыльнулся и растворился в воздухе.

А в городе Приам метался у ворот, спрашивая всех о Гекторе. Никто не мог сказать ему ничего определённого. Среди спасшихся бойцов его не было. Вдруг со стены послышался крик. Кто-то увидел Гектора, стоящего снаружи перед закрытыми воротами.

По приказу Приама ворота немедленно открыли, но Гектор не сдвинулся с места. Напрасно Приам звал сына, напрасно Гекуба умоляла его пожалеть родителей и спастись в городе от верной смерти. Он стоял неподвижно, как завороженный глядя на блеск доспехов приближавшегося Ахилла.

Он вдруг осознал свою преступную самонадеянность и понял, что виноват в гибели несчётного количества боевых товарищей. Он пожалел, что не дал грекам сесть на корабли и спокойно уплыть домой; что, воспользовавшись предательским ударом Аполлона, убил Патрокла и хотел надругаться над его телом; что, зная о возвращении в строй Ахилла, послал своих бойцов в кровавую и безнадёжную битву вместо того, чтобы укрыться за стенами, которые защищали троянцев во время восьми лет осады; что безрассудно поверил в милость богов, вообразив, что они теперь всегда будут ему помогать.

Он не мог теперь спасаться вместе со всеми, не представлял себе, как он живой будет смотреть в глаза вдовам и матерям погибших по его вине троянцев. Убив Ахилла, он искупил бы свою вину, но он знал, что убить Ахилла невозможно, и, как обычно, не думал о последствиях, а ведь в сложившихся обстоятельствах его смерть была равносильна дезертирству.

«А что, если безоружным выйти навстречу Ахиллу и предложить ему мир на любых условиях? — подумал было Гектор, но тут же отбросил эту нелепую мысль. — Какая глупость! Прошли времена мирных бесед. Он не станет со мной разговаривать — просто убьёт. Надо драться. Другого выбора уже нет».

Отчаявшийся Приам велел запереть ворота, чтобы Ахилл не ворвался в город. Путь к отступлению был для Гектора отрезан. И только поняв, что бежать больше некуда, Гектор побежал. Он понимал, что это позорно, но ничего с собой поделать не мог: и самого отважного героя перед лицом неизбежной гибели может охватить страх. Аполлон придал ему силы. Ахилл не мог угнаться за убегающим врагом. Оба были как во сне: один никак не мог убежать от приближающейся беды, а другой никак не мог догнать ускользающую цель. Это была захватывающая гонка, какую не увидеть ни на каком стадионе — на кону стоял не кубок и не венок, а жизнь героя. С волнением следили за ней боги с Олимпа и с Иды, троянцы со стен города и греки, которым Ахилл знаками и криками запрещал нападать на Гектора. Три раза они обежали вокруг города, но победитель смертельного забега оставался неизвестен.