Нижняя половина тела послушника была засыпана. Николас попытался скинуть с него камни, но быстро осознал бесполезность своей затеи. На мальчике лежала глыба размером с бильярдный стол. Она весила много тонн и, несомненно, сломала позвоночник, одновременно раздробив кости таза. Ни один человек не поднял бы эту громадину в одиночку. И даже если бы это получилось, то результатом стали бы лишь новые страдания и без того жестоко израненного Тамре.

— Сделай что-нибудь, Ники, — прошептала Ройан. — Мы должны сделать что-нибудь для него.

Николас посмотрел на нее и покачал головой. Глаза Ройан наполнились слезами, заструившимися по щекам. Они падали каплями дождя на лицо Тамре, разводя его кровь до цвета розового вина.

— Мы не можем просто сидеть здесь и смотреть, как он умирает, — запротестовала Ройан. При звуке ее голоса мальчик открыл глаза.

— У-у-ме… — прошептал он. Улыбка осветила его грязное, разбитое лицо. — Ты — моя мама. Ты такая добрая. Я люблю тебя, мамочка.

Слова оборвались, и все тело мальчика содрогнулось. На лице отразилась агония, он издал тихий придушенный крик и обмяк. Плечи перестали быть напряженными, голова скатилась набок.

Ройан сидела, держа голову Тамре и тихо плача, пока Николас не коснулся ее руки и не сказал:

— Он мертв, Ройан.

— Знаю, — кивнула она. — Он продержался столько, чтобы попрощаться со мной.

Харпер дал ей еще немного погоревать, а потом сказал:

— Надо идти, милая.

— Ты прав. Но так тяжело оставлять его здесь. Он был так одинок. И назвал меня мамой. Полагаю, Тамре и правда любил меня.

— Конечно, — заверил Николас, снимая голову мертвого мальчика с коленей Ройан и помогая ей подняться. — Подожди немного. Я похороню его так, как смогу.

Николас сложил руки Тамре на груди и сжал его пальцами серебряное распятие, висевшее на шее. Потом положил на труп груду камней, особенно на голову, чтобы до нее не добрались вороны и грифы.

Спустившись к Ройан, ждавшей у воды, Харпер перекинул сумку через плечо.

— Мы должны пойти, — сказал он Ройан.

Та вытерла слезы с лица тыльной стороной руки и кивнула:

— Я готова.

Они пошли вверх по реке, борясь с течением. Камнями завалило половину русла, и вся вода сочилась сквозь оставшийся разрыв. Когда они добрались до берега за пределами оползня, то вылезли из реки и, поднявшись по крутому берегу, выползли на уцелевшую часть дороги.

Здесь путники передохнули и огляделись. Река за оползнем стала красно-коричневой от глины. Даже если монахи в монастыре не слышали взрывов, поток грязной воды, несомненно, встревожит их. Они отправятся выяснить, что случилось, найдут тела, заберут их с собой и похоронят достойно. Эта мысль несколько утешила Ройан, пока они ковыляли по дороге. Впереди ждало еще два дня пути.