Он подался вперед, бдительный и напряженный, словно струна, и вдруг ощутил, как в животе у него зарождается гнев. Жаркая волна ярости прокатилась по телу, как бывает, когда по пищеводу стекает первый глоток горячего напитка. Он спросил себя, что же породило этот гнев, хотя вопрос этот так и не оформился в фразу, а возник на уровне чувств и инстинктов, гораздо более сильных, нежели слова.

А потом он услышал шум где-то вдалеке, и ночной воздух донес до него запах.

Собаки!

Ирландцы все-таки решили преследовать Торгрима и его спутников. И у них нашлись собаки. Он слышал их далекий лай, но даже за те несколько мгновений, которые понадобились ему, чтобы осознать, что именно он слышит, лай стал ближе. Но они не настигнут его здесь. Они не найдут его спутников, не приведут тяжело вооруженных солдат с мечами, копьями и ножными кандалами к тому месту, где спали его люди.

Не думая ни о чем, не имея никакого плана, Торгрим сорвался с места и побежал через лес, навстречу собачьему лаю. Ветки свистели у него над головой, земля пролетала под ногами, а усталость сменилась яростной неутомимостью. Ему казалось, что во рту, словно смутное воспоминание, уже ощущается явственный привкус крови.

Гончие стали ближе, он слышал, как они мчатся к нему, а позади них, с трудом выдерживая темп, неуклюже бегут люди, держащие их на поводке. Егерей было не меньше дюжины, и столько же собак, с треском ломящихся сквозь лес по следу, оставленному им и его людьми во время суматошного бегства. Торгрим, кстати, шел по тому же следу, только в обратную сторону, и он должен был непременно встретиться с собаками в некой, пока еще невидимой точке.

А потом он остановился. След и запах обрывались на берегу неширокого ручья. Торгрим припомнил, как они уже пересекали его сегодня. Ручей образовывал естественную преграду на пути к тому месту, где беспробудным сном спали Харальд и остальные викинги. Ночной Волк обонял запах воды, запахи приближающихся собак и загонщиков. Он чувствовал едкую вонь горелого дерева и ткани. У егерей были факелы. Вдалеке, меж деревьев, он уже заметил пляшущие огненные точки.

Торгрим пересек ручей и нашел то место, где след начинался снова. Здесь он задержался, влез в кусты, ломая ветки, оставляя свой запах и обозначая свое присутствие как можно отчетливее. Остановившись на мгновение, он прислушался, чутко улавливая звуки погони и зловоние собак и людей. Они были уже совсем близко. Он скрипнул зубами. Но его час еще не пробил. Еще не сейчас. Он должен увести их подальше от этого места и от настоящего следа.