«И, через ее голос, из ее рук — к нему».
Элэйс задохнулась. Пережить такое…
Какой-то звук прервал ее воспоминания. Элэйс открыла глаза. Память растаяла. Обернувшись, она увидела Бертрану, бегущую к ней по узкому гребню стены. Улыбнувшись, Элэйс протянула к ней руки.
Дочь росла не такой серьезной девочкой, как Элэйс в ее возрасте, но с виду была ее живым подобием. То же личико сердечком, тот же прямой взгляд и длинные каштановые волосы. Если бы не седина в волосах Элэйс, не морщины, их могли бы принять за сестер.
Дочь подняла на нее напряженный взгляд.
— Сажье говорит, подходят солдаты, — неуверенно проговорила она.
Элэйс покачала головой.
— Они придут только завтра, — твердо сказала она. — А до тех пор у нас еще много дел.
Она взяла в ладони холодные ладошки Бертраны.
— Я полагаюсь на то, что ты поможешь Сажье и позаботишься о Риксенде. Ты будешь нужна им, особенно этой ночью.
— Я боюсь потерять тебя, мама, — дрожащими губами выговорила девочка.
— Не потеряешь, — с улыбкой уверила ее Элэйс, молясь в душе, чтобы ее слова оказались правдой. — Скоро мы все снова будем вместе. Потерпи.
Бертрана слабо улыбнулась.
— Вот так-то лучше. А теперь идем,
ГЛАВА 72
ГЛАВА 72
На рассвете среды, шестнадцатого марта, они собрались в главных воротах Монсегюр.
Гарнизон следил со стен, как поднимаются посланные арестовать Bons Homes крестоносцы, оскальзываясь на последнем, самом крутом взлете горы. Бертрана вместе с Сажье и Риксендой стояла в первых рядах толпы. Было очень тихо. После месяцев непрестанного грохота обстрелов она еще не привыкла к тишине.
Последние две недели прошли мирно. Отпраздновали Пасху. Совершенные постились. Несмотря на обещанное отрекшимся прощение, почти половина кредентов в крепости, и среди них Риксенда, решили принять