Паскаль ткнула пальцем в основание шеи Жана, не обращая внимания на его слезы, и, чуть помедлив, кивнула.

– Это бесчестно? – Она подняла глаза на Тангейзера. – Да?

– Я рад, что ты это сказала. Иди к Флер, – облегченно вздохнул рыцарь. – Я сам ими займусь.

– Я не это хотела сказать, – возразила девушка. – Лучше бесчестье, чем слабость. Мне надоело быть слабым человеком.

– Справедливо.

– Вы со мной согласны? Убийство делает сильнее?

– Это распространенная иллюзия. Хотя в некоторых случаях вовсе не иллюзия.

– Дайте мне нож.

Тангейзер приставил кончик ножа к шее Жана, за правой ключицей, нацелив его в сердце.

– Лезвие нужно ставить вот так, видишь? – показал он. – Нажимаешь как можно сильнее, пока оно не войдет полностью, а затем поворачиваешь рукоятку, как рычаг печатного пресса.

– Паскаль! – взмолился Жан. – Пожалуйста, прояви милосердие, во имя Иисуса…

– Когда мой отец кричал, ты заткнул пальцами уши, – отозвалась девочка.

– Не позволяй жертве себя отвлечь, – сказал Тангейзер. – Это может быть смертельно опасным.

Он протянул младшей дочери печатника мясницкий нож. Она взяла его, схватила Жана за волосы и откинула ему голову назад, после чего посмотрела в его глаза, в которых стояли слезы, и на губы юноши.

– Паскаль, – пробормотал актер. – Паскаль…

– Главное – не сомневаться. Для убийцы это самое главное, – произнес иоаннит.

Среди чувств, которые испытывала младшая Малан, не было лишь одного – сомнения. Она приставила кончик ножа к шее актера и уверенным движением проткнула ему грудь, словно проделывала это так же часто, как Тангейзер. Жан охнул. Девочка опустила рукоятку ножа, словно рычаг, вспоров ему сердце.

– Он готов, – сообщил ей Матиас. – Ты это почувствовала. Ты знаешь. Вытаскивай нож и отступи на шаг.

Паскаль выдернула лезвие.

– Нельзя медлить ни секунды. Убив, нужно быть готовым убивать снова, – продолжал объяснять ей рыцарь.