– Проклятые святоши! – прорычал он и свирепо взглянул на Иоганна. – Для чего им перегораживать проход? Боятся, что мертвые восстанут и захотят мести?

Лист взял у него лампу и осмотрел штыри в стене. Без особого успеха дернул решетку, поковырял пальцем заполненные раствором щели.

– Сырость вредит не только вину… Можно взять рычаг и попробовать выломать штыри из стены.

– И где мы возьмем рычаг?

Они огляделись, увидели обручи на бочках. Подошли к ближайшей из них, разбили несколькими ударами и вернулись к решетке с двумя железными кольцами. Иоганн отставил лампу, а Пруссак тем временем вставил один из обручей в зазор между стеной и решеткой. Получился своеобразный рычаг.

Иоганн и Пруссак потянули что было сил, но решетка не шелохнулась. Они остановились перевести дух.

– Не выйдет, – просипел Пруссак.

– Попробуем еще раз. Попытаемся расшатать ее рывками.

Пруссак вытер пот со лба, и они вновь взялись за обруч.

– По моей команде, – сказал Иоганн. – Тянем!

Они рванули на себя обруч, отпустили, рванули еще раз.

– Поддается! – воскликнул Пруссак примерно на десятом рывке.

Понадобилось еще шесть рывков, и крепления наконец-то вырвало из стены. Друзья повалились на пол, и решетка с оглушительным скрежетом упала.

Иоганн потер ушибленный затылок.

– Вот так бы сразу…

Пруссак взял лампу, помог Листу подняться, и они углубились в катакомбы.

* * *

Отец Бернард оправил на себе черную рясу.

– Так ты отказываешься признать, что состоишь в сговоре с дьяволом и повинен в распространении эпидемии?

Мартин Никхорн посмотрел доминиканцу в глаза.