Внезапно жуткая мысль пришла ему в голову.

Ларин побледнел, живот мигом скрутило, словно внутри кто-то прошелся раскаленной кочергой. Он осмотрелся, чтобы никто из случайных прохожих не заметил его странного состояния и ненароком не вызвал скорую или, еще хуже, – полицию. Знаете этих сердобольных граждан: «Мужчина, вам плохо? Сейчас вызову полицию, они решат, плохо вам или хорошо».

Гвалт из павильона вторсырья усилился, он уже перекрывал и музыку, и шум автомобилей.

У меня совершенно нет времени, но иначе ни черта не получится. У меня есть только один шанс из ста. И мне нужно его использовать, иначе Денису крышка. Иначе всем нам крышка.

Ларин вздрогнул, когда ему на плечо опустилась чья-то рука.

– Ты меня ищешь? – спросил знакомый голос.

Ларин обернулся. Он готов был увидеть кого угодно, даже самого папашу Успенского или его охранника без уха, поэтому тысячу раз пожалел, что оставил тубус с ружьем в машине.

Однако когда он повернулся, то увидел старика с блуждающей улыбкой на лице. Это был мистер Браун собственной персоной. Одетый в мешковатый коричневый костюм, выглядящий нелепо и даже ужасно, он смотрел пронзительно и ясно.

– Э, – произнес Ларин, не зная, что и сказать. Конечно, он искал Брауна. Кого здесь еще искать.

– Видишь ли, аспирант Ларин, – произнес старик удивительно твердым голосом. – Я и есть тот человек, который зарезал твою диссертацию.

Он в полной мере насладился реакцией школьного учителя, на лице которого за несколько секунд пронеслась вся гамма чувств – от удивления-непонимания до ужаса-ненависти. Но поскольку Ларин за последние месяцы научился владеть собой очень хорошо, то последней эмоцией стал ярко выраженный сарказм.

– А возможно, – предположил Ларин, совладав с собой, – вы и есть тот парень, что почил в день седьмой, устав от трудов своих праведных.

Старик ухмыльнулся.

– Возможно, – сказал он, нисколько не смутившись. – Возможно, я и есть тот парень.

Рядом возникли двое дурно пахнущих товарищей, они волокли гигантскую стопку картона, высотой с человека. Под картоном скрипела невидимая повозка, и они, словно бурлаки, впрягшись в натянутые поводья, тащили груз к входу павильона.

– Эй, мистер Браун, помоги немного, – крикнул один из них. Багровая жила вздулась на его лбу, он кряхтел и сопел, повозка еле двигалась.

– Погоди, – сказал старик. – Я сейчас.

Он перехватил веревку у падающего от усталости человека, и вся эта картонная гора стала ползти немного быстрее. Через несколько минут мистер Браун вернулся слегка запыхавшимся.