— Счастливица! Он хоть платит ей?

— Едва ли. Полагаю, держит видами на наследство.

— Лучший способ заручиться родственной любовью… Кто остальные двое?

— Некто Панов Даниил Евсеевич, доктор искусствоведения, один из самых авторитетных экспертов страны, и Секретаренко Василий… отчества не знаю.

Деляга. Мурину клиентов поставляет, в доверии уже лет тридцать. Скользкий тип, хоть отчасти и наш агент во вражьем стане.

— В каком смысле скользкий?

— Под любого подстелется, кто больше заплатит.

— Понятно… Панова на период операции убрать.

— Ты оговорилась, наверное. Секретаренко.

— Панова… Видишь ли, я уже поняла, что внедряться и добывать тебе «Мадонну» придется мне самой. А Даниил Евсеевич пару раз бывал у нас дома, в гостях у Ады, и меня видел. Если он, как ты говоришь, ведущий эксперт, у него глаз — рентген. Под любой маскировкой разглядит. А Секретаренко, наоборот, может оказаться очень полезен. Главное — чтобы никак не догадывался, что я связана с тобой. Даже если и начнет что-то подозревать после исчезновения «Мадонны» — ничего страшного. Быстро смекнет, что в этой ситуации ему ловить нечего, и о подозрениях своих постарается забыть. Я правильно говорю?

— Не начал бы под меня подкапываться. Он же знает о моем интересе.

— А я вот не знала, что ты идиотов нанимаешь, — отрезала Таня. — Должен же твой Секретаренко понимать, кто он и кто ты. Забьется с самую глубокую нору и носа не высунет, если жить хочет.

— Так-то оно так, но кое во что его посвятить придется.

— Зачем?

— А под каким соусом он тебя в дом к Мурину введет?

— Он? Зачем он? В дом меня введет племянница, Марина Валерьяновна. Я должна знать о ней все и как можно быстрее. Чтобы внедреж правильно провести.

— Сделаем.

— И последнее. Ты, помнится, называл цифру в четыреста тысяч.

— Если все получится.

— И сколько из них мои?