— Конечно, господин генерал! Подвиги Французского экспедиционного корпуса в Монна-Казале и при Бельведере вызвали восторг в Неаполе. Вы вернули надежду всей армии именно тогда, когда всем казалось, что мы топчемся на месте.

Генерал кивал.

— Это было делом чести, — прошептал он, чувствуя доверие к собеседнику. — Нам надо было заставить считаться с собой, и мы дорого заплатили за это. Вы, наверное, не знаете, что, когда тридцатого ноября я прилетел в Каподичино, на аэродроме меня никто, понимаете, никто не встретил. Несмотря на наши победы в Тунисе, нас не принимали всерьез… Взятие Бельведере — свидетельство храбрости и героизма наших солдат, и эта победа позволила нам доказать союзникам нашу состоятельность. Плохо то, что победа наша окажется напрасной, если мы не будем продолжать обходной маневр, который я предложил Кларку и который избавит нас от необходимости биться об укрепления у Монтекассино и неделями топтаться перед непреодолимыми препятствиями.

Хотя Жюэн старался говорить медленно, чтобы его поняли наверняка, и делал паузы между фразами, Полу было трудно следить за разговором и не упускать ничего из того, что говорил генерал. Сомнений не было — генерал хотел посредством дружеской беседы с глазу на глаз передать свое сообщение другим путем, нежели те, которыми он обычно пользовался. Поэтому Пол решил записать некоторые фразы.

— Такая стратегия позволила бы не только избежать смертельной головоломки, которую задал нам Кассино, но и развить успех, не дав противнику времени на реорганизацию «линии Густава»! Надо было только идти прямо через горы, через перевалы на Терелле и Атину, а оттуда вторгнуться в долину Мельфы и захватить Арче112… Атина — это перекресток, от которого расходятся все транспортные пути… Дорога на Рим была бы нам открыта, а враг атакован с тыла… Но я утомил вас, мой мальчик, рассказом о передвижении армий, — добавил генерал ласково.

Пол отложил карандаш.

— Напротив, господин генерал, мне лестно, что на какое-то время я стал вашим доверенным лицом… Я не очень хорошо выучил французский, но, кажется, очень вовремя…

Жюэн улыбнулся, приоткрыл окно и вдохнул вечерний воздух. Снаружи совсем стемнело.

— Дорога в Рим была нашей, как я уже говорил, но надо было развить успех и использовать сделанный мной проход! Но у меня не было свежих частей… Кларку было прекрасно известно, что у меня только две дивизии. Ему следовало направить в прорыв свои резервные части. Если бы он это сделал, Второй корпус не топтался бы сейчас перед этими горами, неся чудовищные потери. Кларк понял это спустя три дня, но момент был уже упущен. Теперь он вынужден поддерживать совершенно бессмысленную локальную операцию! А Александер, судя по всему, так ничего и не понял, раз позволяет Макинтайру совершить это бессмысленное злодеяние… Заметьте, я понимаю его ярость. Монтекассино для них как для нас Чифалько… Вызывающая преграда, откуда противник следит за нами и корректирует свой огонь.