— Чем могу, буду рад.

— Тогда до встречи.

Положив трубку, Легостаев поспешил в гостиную. Максим встретил его стоя, опершись о спинку стула. Легостаев облапил его, и они, прижавшись друг к другу небритыми колючими щеками, долго стояли молча.

— За Сталинград! — предложил Легостаев.

Они чокнулись, но Легостаев не успел выпить, его снова позвал телефон.

— Это какое-то нашествие, — уже сердито пробурчал он. — Что за отвратительная штука — телефон!

Взяв трубку, Легостаев услышал удивительно знакомый и в то же время совсем чужой голос. Какая-то женщина что-то взволнованно торопилась ему сказать, а что — понять было невозможно. Казалось, она говорила с другой планеты. В трубке что-то свистело и трещало.

— Кто говорит? — предчувствие того, что он услышит что-то необычное, охватило Легостаева. — Я ничего не пойму! Перезвоните, пожалуйста!

Он опустил трубку на рычаг и тут же сам испугался того, что сделал. Вдруг эта женщина больше не позвонит ему!

Телефон долго молчал, настолько долго, что, казалось, уже никогда не зазвонит, и все же Легостаев не отошел от письменного стола. Он просиял, когда по комнате снова разлилась резкая, нетерпеливая трель.

— Афанасий? — отчетливо услышал Легостаев и едва не выронил трубку: Ирина! — Теперь ты слышишь?

Легостаев оцепенел. Так бывает в дурном сновидении: хочется закричать, позвать на помощь, и чувствуешь с ужасом, что не повинуется язык.

— Ты слышишь?

— Слышу, — наконец произнес он всего одно слово.

— Еле дозвонилась к тебе! Ты слышишь меня? Слышишь?

— Слышу!

— Семен жив! Понимаешь, жив! Я просто обалдела от счастья!

— Нет, этого не может быть…

— Что не может быть?! — испуганно вскрикнула Ирина.

— Нет, такого не может быть! Не может быть, чтобы одному человеку и вдруг — столько счастья!