— То есть как это понимать — «мы»? Андрей приехал тоже?

— Да?

— Где же он?

— Он ждет внизу. Он болен. То есть он немного болен. Он повредил себе ногу.

— Что? Что такое? Как повредил ногу? Выступать-то он будет?

— Нет, Филипп Иванович, Андрей выступать не будет. Он здорово испортил ногу и по крайней мере на месяц вышел из строя. Или на полтора месяца. Он растянул связки. Мы даже думали сначала, что он разорвал связки, такое сильное было растяжение. Это чертовски обидно, и у нас рухнули все планы на отпуск. Мы думали, что Андрей отдохнет эти две недели перед соревнованием, а вес ему держать нетрудно. Там очень хорошо, и лыжи…

— Лыжи, лыжи, лыжи. Уж вы простите меня, товарищ Горбов, что я перебиваю вас, но, знаете ли, это большая неприятность, вся эта история с Андреем. Ах ты, господи боже мой! И виноваты вы, виноваты вы сами. Петр Петрович говорил же вам об этих лыжах. Он говорил вам, что это глупость ваши лыжи, и совсем не полезно для мышц. Я слушал, как Петр Петрович говорил вам… А когда вы уехали, Петр Петрович сказал мне: «Только бы они не сломали себе шеи с этими лыжами, Филипп Иванович!» Он так и сказал, товарищ Горбов, и вот вы приезжаете через шесть дней, и Андрей испортил себе ногу, и биться он не будет, и соревнование мы проиграем… Ах ты, господи боже мой!

— Все это, правда, очень неприятно, Филипп Иванович, но…

— Простите, товарищ Горбов. Уж вы простите, что я волнуюсь. Вы же знаете сами. Средний вес, так сказать, самое важное. Как получится в среднем, такой и исход соревнований. Теперь у них победа. Ах ты, господи! Поколотят они нас. Ведь поколотят? Обязательно победят они нас. Ну, кого мы можем выставить против Титова? Некого нам выставить!..

— Вы не совсем правы, Филипп Иванович…

— То есть как я не прав?

— С Титовым буду драться я.

— Вы?

— Конечно, я не уверен, но…

— Простите меня, товарищ Горбов. Я не знал… Однако…

— Дайте ключ от гимнастического, Филипп Иванович. Андрей, наверно, уже превратился в сосульку.

— Пожалуйста, товарищ Горбов. Прошу вас. Ах ты, господи боже мой… Однако…

— Если Петр Петрович приедет, скажите ему, что мы уже в гимнастическом.

— Хорошо, товарищ Горбов. Хорошо, голубчик мой. Хорошо.

Борис вышел.