Пулеметы противника били не переставая. У них было четыре пулемета.

Два пулемета пограничников отвечали короткими очередями.

За одним из пулеметов лежал Борис. Он потерял много крови. Из раны в бедре все время текла кровь. Снег возле Бориса был розовый. Левая рука сильно болела. Борис почти не мог шевелиться. Он пересиливал боль и стрелял, тщательно целясь. Из левой руки тоже шла кровь, и пулемет был испачкан кровью. Временами плотный серый туман застилал глаза Бориса, и в висках начинали глухо бить тяжелые мягкие молотки, и все тело становилось тяжелым, и руки не слушались, и боль в левой руке исчезла. Борис напрягал последние силы, чтобы не потерять сознания. Он не знал, как долго это продолжалось… Может быть, минуту… или несколько секунд… Туман перед глазами рассеивался… стихали удары в висках…

Ни за что не потерять сознания!..

Левая рука опять остро болит. Нужно сильнее сжать пальцы. Тогда сильнее болит. Пусть болит. Только не потерять сознания…

Впереди движутся черные фигурки с ружьями наперевес. Нужно стрелять.

— Товарищ лейтенант…

Это повар. Заставский повар Кумешко. Почему он здесь? Он оставался на заставе…

— Почему вы здесь, Кумешко?

— Я пришел сюда, товарищ лейтенант… Разве я могу? Разве я мог не прийти?

— Ах, да. Правильно. Правильно, Кумешко. Это хорошо. Хорошо, что вы пришли.

Борис совершенно спокоен. Хорошее, боевое спокойствие.

— Здесь тоже жарко, Кумешко. Пожалуй, жарче, чем у вашей плиты.

Ребята засмеялись. Это хорошо, что ребята смеются. Даже Серебряков попытался улыбнуться. Бедняга Серебряков.

— Товарищ лейтенант… — Серебряков приподнялся и снова лег на спину. Изо рта у него пошла кровь.

— Лежите спокойно, старшина! Слышите? Вам нельзя шевелиться.

— Товарищ лейтенант! — крикнул Кумешко. — Они бегут сюда…

— Тише, Кумешко! Они уже четыре раза начинали бежать сюда. Мы уже почти привыкли. Кричать не нужно. Нужно лежать тихо и хорошенько целиться.

Пограничники отбили пятую атаку.