— Так они же не знали, что я туда еду, — сказал Пер-Гуннар. Ердин. — Господину прокурору, вероятно, трудно все в голове удерживать?

— Вероятно, — согласился прокурор Ранелид. — Тут и сам Эйнштейн запутался бы.

— Кстати про Эйнштейна… — сказал Аллан.

— Нет, господин Карлсон, — решительно возразил прокурор Ранелид. — Я не желаю слушать сказки о приключениях Эйнштейна и Карлсона. А хотел бы услышать от господина Ердина, при чем тут русские.

— В каком смысле? — переспросил Пер-Гуннар Ердин.

— Русские! На той записи твой покойный приятель Хлам говорит про каких-то русских. Ты его упрекаешь, что он позвонил тебе не на тот номер, а Хлам отвечает, что он туда звонит, только когда у вас дела с русскими.

— Я не хочу об этом говорить, — сказал Пер-Гуннар Ердин, главным образом потому, что не знал, что тут сказать.

— А я хочу, — сказал прокурор Ранелид.

Повисла короткая пауза. Насчет того что в телефонном разговоре Ердина с Хламом упоминались русские, ни в одной газете ничего не было, а сам Ердин об этом попросту забыл. Но тут вступил Бенни:

— Jesli tjelovek kurit, on plocho igrajet v futbol.

Все повернулись в его сторону, вытаращив глаза.

— Так это же меня и моего брата Буссе называли «русскими», — объяснил Бенни. — Наш отец, царствие ему небесное, и его брат, дядя Фрассе — и ему тоже царствие небесное — держались несколько левой ориентации, если так можно выразиться. И поэтому все наше детство заставляли нас с братом зубрить русский язык, за что все друзья и соседи прозвали нас «русскими». Именно это я только что вам вкратце и сообщил, только по-русски.

Как и многое другое сказанное в это утро, слова Бенни имели не самое прямое отношение к истине. Но задачей Бенни было выручить Ежика Ердина из щекотливой ситуации. Бенни почти сдал экзамены за пройденный курс русского языка (но не написал дипломную работу), правда довольно давно, и единственное, что он второпях сумел припомнить, была фраза из учебника насчет влияния курения на футбольные результаты.

Но она сработала. И один только Аллан из всех сидящих за столом понял, что именно сказал Бенни.

Для прокурора Ранелида все это уже становилось несколько чересчур. Сперва все эти упоминания исторических личностей ни к селу ни к городу, потом шведы, вдруг заговорившие по-русски… и это плюс к другим непостижимым фактам — что Болт найден мертвым в Джибути, а Хлам в Риге, — да нет, не становилось, а уже стало чересчур, и здорово чересчур. А предстояло разобраться в еще одной непостижимой вещи.