Вот только генерал Головин и его сотрудники тут были не при чем. Это не они заблаговременно доложили командованию полные и достоверные сведения о танке, а простая пехота подбила и вытянула его с поля боя. То, что можно было бы поставить в заслугу Жукову, шло в минус при оценке работы Головина. Зачем тогда вообще нужна разведка, если все необходимые сведения может добыть пехота в открытом бою?

Головин очень тяжело переживал эту свою неудачу.

«Ну, что ж, Коля, — подумал Головин. — Второго прокола я тебя не прощу. Черт с ней с этой рудой. Война все равно идет к нашей победе. Засиделся ты, дружок, в Стокгольме».

1 мая 1943 года. Стокгольм, Швеция

Коля тосковал. Три месяца назад он снова соприкоснулся с настоящей войной. Не той, что велась в высоких кабинетах на картах и за дипломатической перепиской, а «в поле», то есть в самом откровенном и мерзком ее проявлении.

С трупным смрадом, гноем ран и стонами угасающих людей.

Одно дело — стоять возле своих артбатарей, посылающих снаряды за горизонт, когда каждый залп восторгом отдастся в груди. «Еще один шаг к победе!». Совсем другое — наблюдать, какое действие производят эти снаряды за горизонтом.

Коля был там, под Сталинградом. Больше того, он был окружен вместе с Шестой армией. Видел голодающих, слабеющих немцев, сам голодал и слабел вместе с ними, но хотел он и сейчас и тогда только одного.

Он хотел идти в составе танковой колонны на Калач. Хотел быть в группе прорыва. Ну, пусть его не пустили бы на танк. Он был согласен тянуть связь вслед за наступающими войсками, лишь бы не сидеть тут, в тишине и уюте, а своими руками приближать разгром немцев. Его товарищи по дивизии, наверное, уже полками командуют, Сарафанов — тот поди целой армией, а он, капитан Осипов, в Стокгольме бока пролеживает. Кому вообще нужна эта руда? Не сегодня — завтра наши танки войдут в Берлин, а он останется на обочине глотать пыль, поднимаемую гусеницами танков и сапогами пехоты. Тоска. И никакой надежды на перемены. «Глобус» дважды в неделю подтверждал прием информации по руде, значит, Москве нужна была эта информация. А значит, сидеть Коле Осипову в Стокгольме до нашей победы, а может, и того дольше. Кто знает…

А бизнес хирел. «Говорящие будильники Неминена» уже не вызывали ажиотажа своей новизной. Их перестали покупать. Постепенно конкуренты оттерли Тиму Неминена и от подрядов в порту. Коля спокойно смотрел и на это. Заказов становилось все меньше, работники стали один за другим увольняться. Колю и это не огорчило. Он тосковал. Даже любимая Анна была позабыта. Наивная девушка вряд ли могла понять чувства советского офицера, а посему и встречаться с ней не имело смысла.