— Май, — объяснил наличие в Карелии комаров в это время года первый. — Давай, что ли, ракету дадим?

Второй пересчитал патроны к сигнальному пистолету.

— Нет. Сейчас соседи дадут.

И точно, в сотне метров справа от них хлопнула и ушла в сторону противника осветительная ракета. Пользуясь коротким светом, бойцы поверх бруствера осмотрели сектор обзора.

— Вот скоро начнутся белые ночи, тогда никаких ракет не надо, — сообщил первый.

— Тогда — да, — согласился второй. — Тогда не надо. Но Енисей все равно больше Волги.

Первый номер не стал спорить по поводу размеров Енисея, приложил ладони к ушам и как локатором стал водить головой, глядя в сторону противника.

— Чего там? — встревожился второй.

Первый сделал ладонью знак, требуя тишины, и снова приставил ее к уху.

— Ну чего там? — скорее продышал, чем прошептал второй через минуту.

Первый взялся за пулемет и веером пустил над землей две длинные очереди.

— Фриц! Ком! Гитлер все равно капут, — крикнул он, сложив ладони рупором, в пространство перед пулеметом.

Справа и слева в том направлении, куда стрелял пулемет, взлетели две ракеты. Первый выпустил еще одну длинную очередь над землей.

— Ну чего там? — уже громко спросил второй. — Не видно ни черта.

Негромкий голос метрах в семидесяти впереди откликнулся с финским акцентом:

— Товарищ, товарищ!..

Пулеметчики переглянулись.

— Ты кто? — первый снова взялся за пулемет.

— Товарищ, товарищ… Я свой, товарищ!

Первый перевел взгляд от прицела пулемета на второго номера.