— Ну и что? Ему не обязательно носить их в кармане.

— Ты не знаешь казаков, мамочка. Все, что они имеют, обычно на них самих и на коне. Смотри, этот запорожец даже во сне боится расстаться со своей шапкой. Сунул ее под голову и еще обхватил руками. Клянусь, что именно в ней спрятаны драгоценности. А зачем они ему? Пропить и прогулять?

— Но шапка под его головой. А рядом пистолеты…

— Ну и что? Я подмешал в его оковитую сонное зелье, поэтому он сейчас спит как убитый. А когда проснется и придет в себя, вряд ли вспомнит, где был ночью и что делал. Почему его не могли разбудить дружки-сердюки, с которыми он затеял гулянку? После моего зелья человек не помнит ничего.

Шинкарка испуганно воздела к потолку руки.

— Подумай обо мне и своих детях! А если все-таки проснется? Он же убьет тебя.

— Тише! — замахал на нее руками шинкарь. — Я не такой дурень, чтобы идти за шапкой сам. Разве ты не знаешь, что казаки никогда не обижают детей? Поняла? То-то… Сыночек! — приглушенно крикнул он в сторону печи.

Когда с лежанки сполз сынишка, шинкарь ласково погладил его по голове.

— Сыночек, видишь того казака с красным бантом на сабле?

— Да, папочка.

— А шапку со шлыком, что у него под головой?

— Да, папочка.

— Сможешь принести ее мне, не разбудив казака? По-лучишь за это десять злотых.

Полусонное лицо сынишки вмиг оживилось.

— Двадцать.

— Ладно, двадцать, — согласился шинкарь. — Неси скорей шапку и получай деньги.

— Вначале злотые, потом шапка, — решительно заявил сынишка, протягивая к отцу ладонь.

У шинкаря от негодования перехватило дыхание, он закатил глаза под лоб.

— Мамочка, посмотри, что делается! Твой сыночек хочет делать гешефт на своем родном папочке.

— Ты сам учил, что вначале деньги, а потом все остальное, — невозмутимо произнес мальчуган. — Хочешь шашку — давай злотые. И быстрей, пока не проснулся казак. — Показывая, что разговор на эту тему окончен, сынишка отвернулся в сторону и принялся ковыряться в носу.