— А Ги?

— Он просто чурка в ее руках, слышит ее ушами и видит ее глазами. Меня почти выставили за дверь.

— Иди и ничего не бойся, я им скажу два слова по телефону, они тебя примут с распростертыми объятиями.

— До свиданья, патрон!

— До свиданья, негодяй! — В устах Мондье это звучало как ласкательное имя.

Бамбош направился к роскошному особняку, откуда князя Березова обманным способом выселили.

Посланец графа подъехал скромно, в наемном экипаже. Его встретил тот самый степенный швейцар, что служил при князе, когда Бамбош был там лакеем.

Увидев, что посетитель нанял дешевого извозчика, швейцар не сообщил в дом, а направил несолидного гостя через двор. Бамбош не стал возражать против столь невежливого поступка, зная, что по телефонному звонку графа будет принят с должным почтением, и подумал только, что Андреа, наверное, настроила всех лакеев против него.

Пересекая пешком двор, Бамбош увидел около конюшни человека, привлекшего его внимание.

Он был одет как конюх — в клетчатый костюм и в английскую шапочку, сдвинутую на ухо; рукава были засучены, и он старательно начищал удила, рядом лежали прочие части лошадиной сбруи.

Бамбош, очень элегантно одетый, с моноклем в глазу и с цветком на отвороте жакета, подойдя близко к усердному трудяге, позвал:

— Брадесанду!

Тот обернулся и от удивления уронил железки.

— Бамбош!

— Я едва узнал тебя в обличье конюха. Тебя, кто водил меня в свет, кто под именем Петера Фога был знаменитым букмекером, красой ипподрома! Тебя, сердечного друга Андреа, заставлявшего ревновать барона де Мальтаверна!

— Да, Бамбош, это я.

— С тобой произошла какая-то беда?

— Все беды вместе!

— Рассказывай.

— Некогда, надо скорей кончать чистку сбруи, не то меня выгонят.