— Бедное дитя! — прошептала женщина с глубоким состраданием.

«Боже мой! Она все-таки принимает меня за сумасшедшую! — подумала Жермена. — Потому что живет среди умалишенных и, может быть, сама стала такой. Пускай! Сначала я все скажу, а после увидим!»

— Знаете ли вы женщину по имени Башю, по прозвищу Бабетта, которая делает тайные аборты?..

При этих словах Маркизетта побледнела и произнесла:

— Говорите тише!

— Хорошо, но ответьте же!

— Знаю… знаю… даже слишком хорошо, к несчастью.

— И пьяницу Лишамора, ее муженька, которого на самом деле зовут Пьер Кастане, он — брат здешнего доктора… Тоже знаете?

— Да… Этот негодяй!..

— Наконец, графа Мондье… вашего палача… и моего также…

— Мондье! Вы сказали Мондье?! — переспросила женщина с выражением ужаса.

— Это еще не все! Знаете ли вы двух детей… ваших детей… Жоржа и Жанну?..

— О!.. Вам все известно… Кто вы такая?

— Друг, которого соединяет с вами общность судеб.

— Но как вы раскрыли страшную тайну?

— Позднее узнаете… Я вам все расскажу. А теперь, вы все еще считаете меня безумной? Да, я едва не лишилась рассудка от стыда и от ненависти к бандиту, что обесчестил меня!

Маркизетта, совершенно бледная, тихо плакала.

— Я верю вам. Верю, — шептала она. И, видя, что Жермена собирается уходить, сказала: — Останьтесь еще ненадолго!

— Сейчас нельзя, увидимся завтра. Если будем говорить подолгу, мы вызовем подозрение у тех, кто нас упрятал сюда и кто стережет. Доверьтесь мне вполне, и я вас спасу.

— Невозможно! Я уже восемнадцать лет здесь пленницей. Понимаете! Меня целую вечность держат под стражей… Я потеряла всякую надежду. Страдания сломили меня.