— Может быть, и мне следует притвориться мертвецом? — сказал Бамбош со скверной улыбочкой.

— Этого не надо, а следует, чтобы ты на какое-то время исчез. Вернулся, допустим, к Лишамору, после того как побывал виконтом де Шамбое и отведал настоящей шикарной жизни… Это тебе подходит?

— Вы смеетесь, патрон!

— Я говорю совершенно серьезно. Позднее… ты вернешься на свое место…

— Патрон! С глаз долой — из сердца вон… Вы обо мне забудете…

— Ты мне надоел! Возвращайся туда на полгода, а потом будет видно…

— Вот так… без копейки… Не очень-то хорошо меня примет мамаша Башю.

— Я дам достаточно, чтобы ты хорошо выглядел в компании шантрапы с каменоломен… а пока будешь там восстанавливать твою девственность.

«Скотина! — подумал Бамбош… — Берет, а потом выбрасывает, как сношенный башмак, когда ты ему больше не нужен. Но мы еще посмотрим».

Граф вышел из комнаты и направился в ту, где стоял его сейф, чтобы взять деньги, обещанные «виконту».

Бамбошу тотчас пришла на ум страшная мысль.

«Надо тебя ухлопать сейчас, господин граф. Сейф набит бабками… Заберу все, а после будь что будет».

С кинжалом наготове он тихонько прокрался в комнату Мондье. Тот стоял перед открытым сейфом, набитым пачками банкнот, повернувшись спиной к входу.

Убийца всадил кинжал между лопатками по самую рукоятку.

Граф глухо вскрикнул, ударился лицом об открытую дверцу сейфа, а потом повалился на ковер.

— Э! Патрон… Теперь вы далеко продвинулись…

Смертельно раненный, со стекленеющими уже глазами, задыхаясь, граф из последних сил проговорил:

— Негодяй!.. Ты убил своего отца!..

Бамбош захохотал:

— Так, значит, вы мой отец… Хорошо же вы со мной обходились! Вы должны были меня усыновить, сделать из меня настоящего графа Мондье, а не какого-то там фальшивого завалящего виконта…