Сэр Роджер секунду колебался, затем мягко продолжил:

— Что вы будете делать, если вновь столкнетесь с О’Кивом или с кем-то из его друзей?

— У меня еще не было времени подумать об этом.

— Такая возможность не исключена. Более того, располагая вашими средствами и почти неограниченным временем, вы наверняка встретитесь с ними, если захотите.

— Вы считаете, что мне следует попытаться найти их?

Он демонстративно холодно взглянул на меня.

— У меня возникла мысль, что вы имеете веские основания ненавидеть людей, погубивших вашу карьеру. И, думается, правительство окажется в неоплатном долгу перед всяким, кому удастся обезвредить их. Может последовать награждение за оказанную услугу, и тем самым пятно с вашего имени будет смыто.

— Могу ли я рассчитывать на помощь секретной службы? — горячо спросил я.

На мгновение он отвел глаза.

— Меня очень печалит необходимость подчеркивать, что лично я верю в вашу честность, но другие могут ставить ее под сомнение, и, следовательно, о подобных контактах не может быть и речи. Вам придется полагаться только на себя.

— В таком случае, я не уверен, что мне удастся собрать факты против них.

— Если вы сможете собрать такие факты — хорошо, но было бы куда лучше, если бы они — мм-м — вообще перестали существовать.

— Вы имеете в виду… — нерешительно начал я.

— Я никогда не использую неточных выражений, молодой человек, и имел в виду только то, что сказал.

Его, казалось, крайне раздосадовала попытка уточнения, но было непостижимо, как этот тихий, седовласый английский джентльмен мог намекать на желательность убийства.

Не веря своим ушам, я изумленно глядел на него, но его безмятежные голубые глаза не дрогнули, и он спокойно продолжил:

— Конечно же, вам следует соблюдать предельную осторожность и не подвергаться риску быть схваченным, поскольку официально мы никак не сможем помочь вам.

— Я вас понял, сэр, — медленно проговорил я.

Сэр Роджер поднялся.

— Едва ли нужно напоминать, что, если придется, я буду вынужден категорически отрицать факт нашего разговора. Но обдумайте все, мой мальчик, и, как бы вы ни решили, — желаю вам удачи.