– Почему ты думаешь, что он бросился бы на тебя? – спросил Андре.

– Ну уж, конечно, не на тебя, – ответил Миана. – Наши тигры, известно, не охотники до белокожих людей. Им подавай настоящих индусов, да еще кто помоложе.

Миана был отчасти прав. Тигр, если представляется возможность, всегда предпочтет индуса европейцу, но, если выбора нет, он не прочь полакомиться и белокожим. Таких случаев описано немало.

Первая ночь, проведенная Андре в Тераи, показалась ему бесконечной. Впечатление только что пережитой тревоги было так сильно, что он не мог более заснуть. Наконец ночная тьма рассеялась и свет стал понемногу проникать в лесные дебри. Хищные звери разбрелись по своим лежбищам; лес притих и успокоился. Но едва лишь по верхушкам деревьев скользнули золотые лучи восходящего солнца, как поднялся резкий протяжный крик: «гу-гу»; то обезьяны-лагуры приветствовали появление светила. Им в ответ откликнулись сотнями звонких голосов пернатые обитатели леса.

Проснулись и спавшие на верхушках деревьев павлины, расправили свои пышные перья и с неприятным, резким криком слетели вниз к ручью, где уже разгуливали серебристые фазаны и другие пернатые. Глядя на мирную, полную идиллической прелести картину, не хотелось верить, что здесь в часы ночного мрака происходили такие ужасные кровавые сцены.

Глава XI Мертвый город

Глава XI

Мертвый город

Чуть забрезжил рассвет, беглецы наши спустились с дерева и, наскоро закусив, зашагали опять по лесу. Мали и Миана, много раз ночевавшие в лесу и привыкшие к его шуму и гаму, отлично отдохнули; Андре же, для которого ночь прошла так тревожно, чувствовал себя совершенно изможденным.

Как старому заклинателю ни жаль было юношу, а надо было непременно двигаться в путь, чтобы поскорее выбраться из Тераи. Время было дорого; промедли они неделю-другую, запасов не хватило бы и пришлось бы питаться плодами, да и тех не скоро достанешь – в Тераи очень мало плодовых деревьев.

Несколько часов шли они лесом, все на северо-запад, но вот деревья стали редеть, впереди засветлело, и они очутились на берегу красивого озера, окаймленного невысокими холмами. Впрочем, не озера, а скорее искусственного большого пруда, если судить по длинной плотине, через которую с шумом переливалась широкой пеленой вода. В самой узкой части озера берега его были соединены между собой насыпью, вымощенной мраморными плитами. По берегам озера и окружающим его холмам были разбросаны очаровательные дома-дворцы с воздушными террасами, мраморными куполами и галереями с изящными аркадами. На самой середине озера стояло большое, массивное здание с четырьмя башнями по бокам и блестевшим на солнце золоченым куполом с трезубцем. Вода, поднявшись выше уровня, наполовину залила нижние этажи домов, а могучая тропическая растительность покрыла их своей роскошной листвой. Цепкие лианы, обвивая аркады, переплелись между собой и образовали сплошную цветущую стену; террасы с выросшими над ними деревьями казались висячими садами. Озеро было полно жизни: снежно-белые пеликаны, розовые фламинго и сотни других водяных птиц плавали и плескались в его спокойных, гладких струях или разгуливали по берегам.