— Послушай, тот глоток бренди спас мне жизнь, — сказал он. — Но где мы находимся, черт побери?

— Я знаю не больше тебя.

— Тогда и я прикорну, — ответил Билл сонным голосом и развалился на своей кровати. — К счастью, вино оказалось совсем неплохим. Слава Богу, что Вольдштед сюда не добрался…

Это были последние слова, которые я услышал, перед тем как провалиться в самый глубокий в жизни сон.

Глава 3

Глава 3

Проснувшись, я долго не мог сообразить, где нахожусь. События предыдущего дня казались смутным ночным кошмаром. Я никак не мог поверить, что все это происходило наяву. В замешательстве я обвел взглядом объемную пустую комнату без окон, стены, выкрашенные в темно-оливковый цвет. Полоски неровного фиолетового света мерцали вдоль карнизов, освещая скудную обстановку. С одной из кроватей раздавался мощный храп. Еще со «Стратфорда» я знал этот храп — визитную карточку доктора Маракота. Реальность казалась слишком фантастичной, чтобы в нее поверить. Лишь ощупав пальцами покрывало на кровати, сплетенное из сухих волокон неизвестного морского растения, я убедился, что немыслимые вчерашние приключения произошли на самом деле. Я все еще копался в воспоминаниях, как вдруг раздался взрыв хохота и Билл Сканлэн уселся в постели.

— Доброе утро, дружище! — закричал он, хихикая.

— Кажется, у тебя неплохое настроение, — ответил я довольно раздраженно. — Не вижу причин для смеха.

— Когда я проснулся, то злился не меньше тебя, — произнес Билл. — Но затем мне в голову пришла одна мысль и я не смог больше сдерживать смех.

— Мне не до смеха, — буркнул я. — Выкладывай, что пришло тебе в голову.

— Я представил, как было бы смешно, если бы мы привязали к тросу себя. Прозрачные костюмы позволили бы нам дышать. Старый брюзга Хави сошел бы с ума, увидев нас в целости и сохранности. Он наверняка бы подумал, что насадил нас троих на крючок. Ха-ха-ха…

Наш дружный смех разбудил доктора Маракота. Он уселся на кровати с таким же сердитым выражением лица, какое минуту назад было у меня. Я позабыл обо всех проблемах, выслушав длинный монолог, в котором доктор выказывал почти экстатическую радость от невероятных перспектив, открывшихся перед наукой, и горькое разочарование от того, что результаты наших открытий никогда не станут известны широкой научной общественности. В конце концов Маракот вернулся к насущным нуждам.

— Сейчас девять часов, — сказал он, бросив взгляд на часы. — Мы видим, который час, но не знаем, утро сейчас или вечер. Нам следует вести собственный календарь, — продолжил профессор. — Мы начали спуск третьего октября. Достигли дна вечером того же дня. Как долго мы спали?