Она, не раздумывая, переступила порог таверны. Девушка, немного помедлив, шагнула за ней.

Внутри было чисто и прохладно. Свежевымытые деревянные полы были еще мокрыми, сильно пахло древесиной и свежим хлебом.

Лэа подошла к деревянной стойке, достала из кармана золотой, протянула его пухлой женщине с волосами, убранными под платок, стоящей за стойкой.

– Хочу у вас пообедать, – улыбнулась она.

– Что желаете, ми-сади? У нас самая лучшая кухня во всем стольном Мистурге! Я могу предложить вам форель, фаршированную рисом, чесноком и зеленью; лосося, запеченного в сметане; жареную треску, соленую с луком сельдь, вареные креветки или мидии, а также…

– Что-нибудь на ваше усмотрение, – остановила поток слов Лэа. – И вина, пожалуйста… из лучших погребов Соллоса.

Женщина улыбнулась, проворно кликнула служанку, отдала ей короткое распоряжение. Служанка побежала на кухню.

Лэа повернулась лицом в зал, полный в такое время обедающими горожанами.

Лэа и вправду заглянула в дорогостоящее заведение, потому что не видела за столами обычного рабочего люда. Зато ей отчетливо бросилось в глаза несколько разодетых вельмож, пара купцов, два хорошо вооруженных воина, не иначе, как из королевской свиты.

Лэа села за находящийся рядом с дверью единственный пустовавший стол. До нее долетел взрыв хохота из центра таверны, из-за сдвинутых вплотную нескольких столов, за которыми и расположились королевские гвардейцы.

Гвардию Лэа не любила. Как показывал ее опыт, это особое воинство, подчиненное только королю, наполняли напыщенные благородные сыновья аристократических кровей, по большому счету, ничего из себя не представляющие, зато всегда одетые с иголочки и вооруженные на зависть королевской армии.

Вот и сейчас, гвардейцы, которым наверняка только что выдали месячное жалование, расположились за столом, обильно заставленным разнообразной едой и кувшинами с вином.

Соллоская гвардия носила мундиры белого цвета с золотыми застежками, главным оружием были такие же белоснежные острые пики.

Гвардейцы, уже изрядно выпившие, подмигивали хорошеньким румяным служанкам, хихикавшим из-за кухонных занавесок.

Лэа насчитала десять статных румяных красавцев. Один из них встал из-за стола, подошел к другому столу, намереваясь завязать разговор со светловолосой зеленоглазой девушкой.

Сердитый взгляд, короткая, брошенная девушкой фраза, и гвардейца как ветром сдуло.

Лэа пригляделась к девушке внимательней. Их глаза встретились. И что-то не понравилось Лэа в этих глазах. Слишком внимательно они ее изучали, слишком много деталей пытались запомнить.