«Я сидел в тюрьме шесть раз. В сумме отсидел 14 лет, последние 11 лет — без перерыва. Во время последнего заключения десять раз переводился из тюрьмы в тюрьму. Пять лет в одиночных камерах, шесть — в общих. Два года отсидел в карцере. Один раз — без перерыва одиннадцать месяцев. За организацию лидского бунта был на три месяца закован в кандалы. За руководство равицким бунтом меня перевели в качестве наказания в Короново. Оттуда за организацию очередного бунта меня перевели в Святой Крыж…».

В деле Пясецкого появилась пометка «особо опасен», а он сам оказался в последнем месте своего заключения — в самой страшной тюрьме довоенной Польши, которая находилась в старых монастырских постройках города Святой Крыж Келецкого воеводства.

Начиная с 1930 года Пясецкий почти ежегодно посылает Президенту Польши просьбы о сокращении срока заключения. На каждое послание он получает отрицательный ответ. Как вспоминал позже писатель, неумолимость тюремных властей была вызвана его собственной бескомпромиссностью:

«Идя на компромисс с тюремными властями, а это значит, отказываясь от борьбы за права и человеческое достоинство осужденных, я бы мог — как многие другие «интеллигенты» — иметь хорошие материальные условия и значительно сокращенный срок».

«Идя на компромисс с тюремными властями, а это значит, отказываясь от борьбы за права и человеческое достоинство осужденных, я бы мог — как многие другие «интеллигенты» — иметь хорошие материальные условия и значительно сокращенный срок».

Именно в тюрьме Пясецкий начал заниматься литературным творчеством. Возможно, первым импульсом, подтолкнувшим его к литературной работе, оказалось письмо отца, присланное ему в тюрьму. В нем Михаил Пясецкий дал Сергею следующий совет:

«Просматривая разные твои заметки и бумаги, я убедился, что у тебя есть литературные способности. Попробуй писать о людях с оригинальными характерами, необычайных приключениях».

«Просматривая разные твои заметки и бумаги, я убедился, что у тебя есть литературные способности. Попробуй писать о людях с оригинальными характерами, необычайных приключениях».

Отцовский совет припомнился Сергею через несколько лет после его смерти (отец умер в Минске в 1928 году). Читая тюремную Библию, он начинает настойчиво изучать польский литературный язык. Характерно, что к польскому языку писатель, по его признанию, «перешел с очень богатого русского языка, который знал в совершенстве из жизни». Он утверждал:

«До двадцати лет я вообще по-польски никогда ни с кем не общался и начал постигать польский язык самостоятельно и без научной базы в 35 лет, только тогда, когда возникла необходимость писать на этом языке книги».