— Жак остается здесь, — задорно промолвил юноша. — Здесь он лучший наездник, лучший скалолаз, лучший стрелок, после того как уедет Фриц. Я честолюбив. Потом здесь весело. Не хочу слышать о Европе! Чего доброго, окажись я там, заставят ходить в школу! На что она мне!

— А мне она нужна. Хочу поучиться в настоящей школе, — сказал Франц. — В большом обществе можно достичь больших высот. Не хочу быть одним из Робинзонов! Я многому выучился в Новой Швейцарии, пора содействовать успеху старой Швейцарии. А потом, вероятно, логично, если кто-то из семьи навечно останется на старой родине, будет жить в ней и в ней же умрет. Я самый младший в семье, мне легче прижиться в новых условиях. Но против отца я не пойду…

— Похвально, мой мальчик, — прервал я его. — Ты имеешь полное право ехать. Пусть исполнятся все твои пожелания! Родина там, где творят добро, приносят пользу. Я согласен, дорогие дети, с вашими пожеланиями, одобряю ваши намерения. Но не мешает спросить капитана Литлстона, согласен ли он взять вас с собой.

Все замолчали. Возникла мучительная и томительная пауза. Тогда слово взял капитан и сказал с достоинством:

— Я благодарю Господа, что так все получилось, что так все чудесно складывается. У меня был приказ искать потерпевших кораблекрушение, и я нахожу их; не имеет значения, что это другие люди. Три человека с нашего судна «Юникорн» остаются в этом незабвенном крае по собственной воле и трое молодых людей добровольно покидают его. Я не смог бы взять на корабль много людей, не хватило бы пропитания, ведь путь предстоит долгий. Но вопрос разрешился сам по себе. Я с радостью выполняю то, о чем просит меня пастор из Швейцарии, мне приятно помогать честным и хорошим людям. Еще раз да здравствует Новая Швейцария! Да здравствуют новые швейцарцы!

Глубоко тронутые этими добрыми словами, мы встали не сговариваясь. Матушка с теплотой посмотрела на своих сыновей, отбывающих в дальние края. И мне стало легче, что так складывались судьбы моих детей.

Что же было потом? Нетрудно представить себе, как проходили последние дни перед расставанием с близкими. Добрый капитан поторапливал, поскольку уже потерял несколько дней на починку корабля, а возможные штормы на море могли еще больше задержать доставку документов в назначенный срок. И все-таки этот славный человек дал нам достаточно времени для прощания, даже привел судно в бухту Спасения, чтобы удобнее было загружаться. Понимая наше душевное состояние, он проявил чуткость и запретил матросам без надобности появляться в наших краях. Нам в помощь были выделены штурман и корабельный плотник. Но мы обошлись собственными силами. Собираясь, старались быть щедрыми и великодушными во всем. Добровольно отказывались от многих вещей, если те могли оказаться полезными и здесь, и в новых условиях. В таких случаях последнее слово оставалось за мной.