Когда машина была готова к вылету, с неразлучной трубкой во рту и карабином за спиной вышел на вертолетную площадку Георгий Осипович Кононович. Б кабину загрузили аварийный запас продуктов.

— Ну, счастливо! — пожал разведчикам руку капитан Соколов. — Не отклоняйтесь от маршрута, будем следить.

Томительное ожидание. Сотни глаз, напряженно устремленных туда, где скрылся огонек винтокрылой машины. В штурманской рубке, поминутно поглядывая на часы, капитан следил по карте, рассчитывая, где вертолет.

— Этот маршрут мы составили заранее, — объяснил он, — чтобы по времени знать местонахождение разведчиков. Полет очень сложный. Видят они лишь под собой, в кружке от прожектора.

— А зачем Георгий Осипович взял с собой карабин?

Соколов улыбнулся.

— Арктика. Случись вынужденная посадка, придется им идти пешком к острову Новая Сибирь. Возможна тогда встреча с медведями.

Опять медведи…

— Впереди видим чистую воду, — прозвучал по радио спокойный бас Кононовича. — Попробуем пойти вдоль кромки льда.

— Хорошо, спасибо, товарищи, — ответил Соколов.

Я полюбопытствовал, почему капитан-наставник решил лететь вдоль кромки, ведь этак путь дольше.

— Над водой нельзя, машина сразу обледенеет, — объяснил капитан.

Через десять минут Георгий Осипович доложил:

— Все в порядке, Борис Макарович, это отличные разводья, идут далеко. Возвращаемся.

— Ждем!

Вскоре на небе рядом с повисшей над горизонтом луной появилась яркая, движущаяся звездочка. На миг вертолет закрыл светлые рожки.

— Словно рождественский черт из гоголевского рассказа, — заметил кто-то.

Только когда машина опустилась на палубу, все свободно вздохнули. Поднявшись в штурманскую рубку, Кононович взял карандаш и провел на карте черту.

— Здесь до чистой воды двадцать миль можно идти.

Через сутки атомоход, отклонившись к еще более высоким широтам, мчался со скоростью четырнадцати узлов морем Лаптевых.