Усевшись на бревне, Боульби осторожно поставил свой костыль между собой и своим соседом виннебаго, который был от него не далее, чем на локоть. Потом, как будто, чтобы объяснить тем, кто его не видел, зачем он пользуется этой искусственной опорой, он нагнулся вперед, тихонько развязал повязку больной ноги и стал рассматривать ушиб.

Брошенные на него искоса взгляды доказали, что большинство индейцев следит за ним, чего именно Боульби и хотел.

Осуществив свое намерение, Боульби снова завязал толстую повязку, стараясь поставить удобнее свою больную ногу.

Один индеец заинтересовал пленника. Он был очень худ, высокого роста

— более шести футов — и длинные пряди волос, падавших к нему на шею, были совсем седые. Вероятно, дикарь гордился этим, потому что на волосах не было ни пятнышка краски. Если прибавить, что его лицо было исполосовано и испятнано краской, то можно легко представить себе, что у него было, по крайней мере, отталкивающее лицо.

Эта странная сцена продолжалась целый час, и во все это время пленнику не было сказано ни слова. По мнению последнего, вряд ли это происходило от незнания английского языка: скорее казалось, что все ждут прибытия вождя.

Размышления Боульби прервались, когда какой — то индеец остановился прямо против него и внятно сказал на английском языке:

— Как здоровье?

Пленник, узнав говорившего, быстро взглянул на него. Это был Ап-то-то, имевший удивительное нахальство протянуть ему руку, но Джемс Боульби, в свою очередь, имел мужество отказаться от нее.

— Нет! — сказал он, стараясь выразить как можно больше презрения в манере и голосе. — Ты змея! Когда ты пришел зимой к нам в хижину, мы дали тебе кров и пищу. Ты поблагодарил нас и ушел. Теперь ты возвратился с тем, чтобы украсть наших лошадей и убить нас. Ты не виннебаго, потому что виннебаго не может быть такой змеей!

Рассерженный траппер ожидал, что Ап-то-то бросится на него, но тот не сделал этого. Он стоял с похожей на гримасу улыбкой, как будто услышанные им слова заключали в себе похвалу, а не презрение.

— Где другие охотники? — спросил он спокойно.

— Поищи сам! — ответил Боульби, сверкнув глазами. — Я могу только прибавить, что никто из них не хромает, и потому всем вам придется порядочно потрудиться, прежде чем вы их разыщете!

— Они скоро будут здесь! — уверил его Ап-то-то, по — видимому, решивший терпеливо сносить гнев пленника, в надежде на то, что все равно скоро будет отомщен.

— Если ты все знаешь про это, зачем же спрашиваешь меня? — спросил Боульби. — Раз я уж попался в ваши руки, вся эта толпа может делать со мной все, что угодно, и мне это, по правде сказать, все равно!