Она описала похищение Лэ из лагеря Абу Батна и ярость шейха, когда тот узнал о предательстве Ибн Даммука, затем рассказала о своем побеге, но умолчала о роли Уэйна Коулта, и у Зверева сложилось впечатление, будто она плутала в одиночестве по джунглям, пока ее не схватила большая обезьяна. Она подробно описала доброту и предупредительность Тарзана и поведала об огромном слоне, который охранял ее днем.

— Звучит, как сказка, — сказал Зверев, — но я достаточно наслышан об этом человеке-обезьяне, и меня уже не проведешь. А потому я тебе скажу: пока он жив, нам не будет покоя.

— Он не может причинить нам вреда, будучи нашим пленником. И уж конечно, если ты меня любишь, как ты утверждаешь, то человек, спасший мне жизнь, заслуживает большего, чем бесславную смерть.

— Довольно об этом, — сказал Зверев. — Я уже сказал, что не убью его.

Но в его коварном мозгу уже зрел план, как уничтожить Тарзана и в то же время сдержать обещание, данное Зоре.

XV. «УБЕЙ, ТАНТОР, УБЕЙ!»

XV. «УБЕЙ, ТАНТОР, УБЕЙ!»

Ранним утром следующего дня экспедиция цепочкой вышла из лагеря. Свирепые чернокожие воины были одеты в форму французских колониальных войск, а Зверев, Ромеро, Ивич и Мори шли в форме французских офицеров. В строю шагала и Зора Дрынова, которой Зверев, вопреки ее просьбам, не позволил остаться ухаживать за Тарзаном, сказав, что одну ее больше не оставит. Дорский и горстка негров остались охранять пленного и сторожить склад боеприпасов и снаряжения.

Когда колонна готовилась выйти из лагеря, Зверев дал последние указания Дорскому.

— Я доверяю это дело целиком вам, — сказал он. — Все должно выглядеть так, будто он пытался бежать или, на худой конец, пал жертвой несчастного случая.

— Не беспокойтесь, товарищ, — ответил Дорский. — Задолго до того, как вы вернетесь, этот чужак будет устранен.

Долгий и трудный путь предстоял заговорщикам. Он лежал через юго-восточную Абиссинию к итальянскому Сомали, пятьсот миль по бездорожью. В итальянской колонии Зверев намеревался провести всего лишь агитационный митинг с тем, чтобы еще больше подстегнуть враждебность итальянцев к французам и дать фашистскому диктатору долгожданный, по мнению Зверева, повод, чтобы осуществить свою безумную мечту захвата Италией Европы.

Возможно, Зверев был слегка сумасшедшим, но он являлся последователем сумасшедших людей, чья жажда власти оказывала разрушающее действие на их умы, и в результате они теряли способность отличать реальность от фантазии. К тому же Зверев так долго мечтал стать императором Африки, что сейчас видел перед собой только свою цель, позабыв про непреодолимые препятствия на пути. Он видел нового римского императора, правящего Европой, а себя — императором Африки, заключающего союз с новой европейской державой против всего остального мира. Он рисовал в своем воображении два роскошных золотых трона — на одном из них восседает император Питер Первый, на другом — императрица Зора.