Я заснул и увидел продолжение сна. Как это возможно, не знаю. Сновидение все-таки не сериал на СТС со сквозными героями…

Я увидел бескрайнее поле, плоское, как шахматная доска, ровное, как она же, но без разметки по квадратам. Это было бы уже, пожалуй, слишком.

Две армии выстроились напротив друг друга, их разделяло метров триста. Я видел их сверху и, одновременно, каждого воина в отдельности. Вероятно, таким станет кино будущего — элемент присутствия плюс качество стороннего наблюдателя. А может быть, и возможность влиять на сюжет действа, то есть качества Демиурга. Но это уже ближе к компьютерным играм.

Словом, я находился над армиями и внутри каждой из них.

Первое войско выстроилось четко спиной к западу, лицом к восходящему, слепящему глаза солнцу. Солдаты имели черты лица европейские, вооружение — антикварное, матово-белого цвета: доспехи, щиты, мечи, копья, арбалеты. Отсталое средневековье.

Второе войско выстроилось спиной к востоку и состояло сплошь из одних монголоидов в черных глянцевых доспехах и кольчугах, с кривыми саблями у пояса, с копьями в руках и луками за спиной.

Всадников было мало, всего пятьдесят пять на стороне западного и сорок четыре — восточного войска. Пеших же — многие и многие тьмы. Казалось, полмира собралось на бескрайнем поле, дабы убить друг друга. Чего ради? Какие цели они преследовали? Я не знал.

И вороны летали низко, как стрижи перед грозой, и волки собрались в стаи в надежде на сытный завтрак.

И неисчислимые тучи стрел устремились навстречу друг другу настолько густо, что треть из них сталкивалась в воздухе.

И пронзенные тела падали наземь, и боль каждого убитого солдата становилась моей болью. И я корчился со стрелой в горле в красноватой пыли. И вытекала из меня жизнь вместе с красной кровью. И одновременно я, переполненный восторгом предвкушения битвы, жаждой убийства и опьяненный ненавистью к врагу, сжимал обоюдоострый меч с серебристой рукоятью и острую как бритва саблю в форме полумесяца, вынутую из ножен, инкрустированных черным камнем.

И черные всадники помчались навстречу белым.

— Нурра!

И белые — навстречу черным.

— Ура!

И пехота пошла в бой. И для каждого он был праведным.

И отсеченные головы катились неровными шарами по степи.

И отсеченные руки, все еще сжимающие мечи и сабли, падали, как снопы.

И я корчился в судорогах. Я умирал каждой смертью тьмы и тьмы раз.

И взошедшее над битвой солнце было черным, как запекшаяся кровь.

И не осталось с обеих сторон ни одного живого человека.