— Гут? — спросила без эмоций.

— Зер гут, — ответил я, убирая деньги в карман.

— Ауфвидерзеен, Андрэ.

И все. Она отвернулась, равнодушная и холодная, как лягушка. Она занялась расчетом художника-постановщика…

Меня подобное отношение задело. Очень задело. Нельзя же так со мной! Ведь было, было у нас что-то… И что? Что ты хотел, импотент? Важным себя возомнил? Ах каким важным…

Анна, наблюдая все это со стороны, получала удовольствие по полной программе. Даже беззвучно поаплодировала, когда продюсер попрощалась со мной на плохом немецком…

Я по-английски покинул столовую и пошел в свою комнату за вещами.

Все забыть, все! Импотент так импотент. Люди вон без рук и ног живут. И я буду жить, как будто последних двух недель в моей жизни не было вовсе. Не было съемочной группы идиотского кинофильма. Не было снов, спама и кошмаров. А уж тем паче не было, конечно, путешествий на Небеса и в Преисподнюю. Не могло этого быть!

Придя в комнату, долго вертел в руках череп барана, но все-таки, завернув в грязную майку, сунул в сумку. Бубен тоже взял, положил в целлофановый пакет. Подвешу дома на гвоздь над диваном, пусть напоминает всем входящим, что нечего лезть в дела запредельные и запретные.

Темнота, тьма не есть простое отсутствие света. Тьма отдельная, определяющая грешный мир субстанция наравне со светом, а возможно, и первичнее его. Так и есть, вероятно. У Иоанна Богослова, заглянувшего Божьим соизволением за грань мироздания и за его кровавый финал, написано: «Была тьма, и сказал Господь…» Дальше уже не важно. Дальше — спорно. Кто сказал? Зачем? И был ли в его слове… ладно, пусть Слове. Но был ли смысл?

Бессмысленное умножение знаний есть смертное зло, зло и только.

Под таинственным и тайным покрывалом одни только грех, срам и бесстыдство.

Пути Диавола неисповедимы.

Впустивший в себя беса есть бесноватый, как его ни назови.

Небеса язычника — Ад христианина.

А сошедший в Геенну, из оной не выберется без богомерзкого благословения Врага рода человеческого.

И — оставь надежду, всяк входящий…

Она вошла — половица не скрипнула, но я почувствовал ее присутствие. Когда она попыталась обнять меня сзади, я просто шагнул в сторону. Она поймала пустоту. С ней пусть и обнимается.

— Андрей… — чуть обиженно.

— Ну что, что тебе от меня надо?