Борис не знал ни мужчину, ни женщину, но и они меж собой были едва знакомы.

— Скажите, мадам… — говорил мужчина.

— Мадемуазель, — поправляла женщина, скорее по привычке.

— Извините. Мадемуазель, откуда у вас шрамы на животе и спине?

— После автомобильной аварии, — врала женщина. Она замечала, что в последнее время только этим и занимается — врет и врет…

— Это было сквозное ранение?

— Не знаю.

— Вероятно, все-таки нет, хотя очень похоже. В случае сквозного вы бы скорее всего не выжили, а уж ходить не смогли точно…

Женщина улыбалась.

— Я живая и, как видите, хожу…

— И не только. Вы в положении.

— Этого не может быть. Впрочем… На каком я месяце?

Мужчина сказал, а женщина улыбалась в пространство, провела ладонями по телу от шеи до живота.

— Россия, Сибирь…

— Я слышал, мадемуазель, там холодно и секса нет.

— Ваши сведения устарели, месье, уж поверьте…

— Рожать в сорок четыре года опасно. Когда вы будете делать аборт?

— Я не буду его делать…

И второй лист отброшен, взят третий.

Молодая женщина, красивая, черноволосая, со свежими, сочными формами. Она в загородном доме, может, не на Рублевке, но где-то поблизости. В смысле престижа.