Только дешевое фиолетовое стекло вытеснит обык-

новенное.

И тогда наши женщины будут загорать в комнате, как на пляже, дети здороветь, как в горных курортах, – и

человечество вам скажет спасибо».

– Красивый слог, – бормотал Рудаков, – но парень глуповат.

Он перечитывал письмо в третий раз. В третий раз выуживал из него преданность, но не преданность лично ему, Рудакову, а преданность его идее. В выспренних строках проявлялось сочувствие общества к его работе и мысли. В таких случаях друг может заменить рукоплескания целой толпы. Может, но не заменял. Толпа не собиралась рукоплескать, а поглядывала пока подозрительным оком. И он боялся ее тупого недоверия и того, кто в него верил, готов был считать глупцом и несмышленышем.

«Главный инженер хочет отыграться на неудачах

лаборатории, – писал Френкель. – Но я не уверен, рискнут

ли они принести в жертву всю вашу работу. Вот что он

заявил в последний раз: