– В неволе погано, паныч… И на службе было тошно, а в арестантах еще тошнее.

– Ты был солдатом или матросом?

– Матросом, паныч, в сорок втором экипаже служил…

Может, слыхали про капитана первого ранга Богатова…

Он у нас был командиром корабля «Тартарархов».

– Я его знаю… Он у нас бывает… Такой толстый, с большим пузом…

– Так из-за этого самого человека я и в арестанты попал.

Нехай ему на том свете попомнится за то, что он меня несчастным сделал.

– Что ж ты, нагрубил ему?

– То-то… нагрубил… Я, паныч, был матрос тихий, смирный, а он довел меня до затмения… Так сек, что и не дай боже!

– За что же?

– А за все. И винно и безвинно… За флотскую часть.

Два раза в гошпитале из-за его лежал… Ну, душа и не стерпела… Назвал его злодеем… Злодей и есть… И засудили меня, паныч. Гоняли скрозь строй, а потом в арестанты… Уж лучше было бы потерпеть… Может, от этого человека избавился и к другому бы попал – не такому злодею. По крайности в матросах все-таки на воле жил… А

тут, сами знаете, паныч, какая есть арестантская доля…

хоть пропадай с тоски… И всякий может тобой помыкать… Известно – арестант, – прибавил с грустною усмешкой Максим.

Вася, слушавший Максима с глубоким участием, после нескольких секунд раздумья, проговорил с самым решительным видом:

– Так отчего ты, Максим, не убежишь, если тебе так нехорошо?

Радостный огонек блеснул в глазах арестанта при этих словах, и он ответил:

– А вы как думаете?. Давно убег бы, коли б можно было, паныч… Пошел бы до своей стороны.

– А где твоя сторона?