– Я с намерением оскорбил вас, – холодно сказал он. –
В вашем лице я встречаю гнусный маразм, отсутствие воображения и плоский расчет. Игра прекрасна только тогда, когда она полна пленительной неизвестности. И жизнь –
тоже. То и другое вы определили бухгалтерским расчетом.
Поэтому, то есть для вящего удовлетворения вашего, я предлагаю решить наш спор вашей колодой; мы сыграем вдвоем.
Гнейс рассмеялся.
Были стасованы и сданы карты; перед тем колода,
сложенная им особо, была пущена в талию. «Кто проиграл, тот стреляется, – сказал Бутс, – у кого меньше очков, тот умер».
– Семь, – сказал, перевернув карты, спокойный Гнейс.
– Девять, – возразил Бутс.
Гнейс подержал карты еще с минуту, побелел, схватился за воротник и упал мертвым. Его сердце не перенесло удара.
– Так бывает, – сказал в конце всей этой сцены Бутс потрясенным свидетелям, – по-видимому, его открытие только иногда – редко, может быть, раз в десять лет – подвержено некоторому отклонению. Но в общем – система не имеет себе
КРЫСОЛОВ