Гранта; я, конечно, не догадывался, что он получил звание юриста, отрекся от своих убеждений и теперь пляшет на задних лапках перед правительством так, что его даже назначили помощником Генерального прокурора в эпинском деле.
– Ну-с, мистер Бэлфур, – обратился он ко мне, – что же вы скажете?
– Не берусь предрешать, – ответил я, – но если вы толковали обо мне с его светлостью Генеральным прокурором, то ему мои взгляды известны.
– К вашему сведению, я занимаюсь эпинским делом, –
продолжал он. – Я выступаю в суде в качестве помощника
Престонгрэнджа и, изучив показания свидетелей, могу вас уверить, что ваши взгляды ошибочны. Виновность Брека очевидна; и вашего свидетельства, подтверждающего, что он в момент убийства находился на холме, будет вполне достаточно, чтобы его повесить.
– Трудно вам будет повесить его, пока вы его не поймали, – заметил я. – Что же касается остального, то я охотно признаю ваше право доверять своим впечатлениям.
– Герцог уже осведомлен обо всем, – продолжал Фрэзер. – Я только что от его высочества, и он мне высказал все откровенно и прямо, как истинный вельможа. Он назвал ваше имя, мистер Бэлфур, и заранее выразил вам свою признательность, если вы станете внимать советам тех, кто печется о вашем благополучии и благополучии страны куда больше, чем вы сами. Благодарность в устах герцога не пустые слова: experto crede21. Смею утверждать, что вам кое-что известно о моем имени и моем клане, о недостойном примере и плачевной смерти моего отца, не говоря уже о моих собственных заблуждениях. И что же – я примирился с нашим добрым герцогом; он походатайствовал обо мне перед нашим другом Престонгрэнджем, я опять на
21 Верь тому, кто познал на опыте (
коне и принимаю участие в судебном преследовании врагов короля Георга и мщении за недавнее дерзкое и наглое оскорбление, нанесенное его величеству.
– Что и говорить, весьма благородное занятие для сына вашего отца, – сказал я.
Фрэзер сдвинул свои белесые брови.
– Вы можете ехидствовать сколько вам угодно, – сказал он. – Но я здесь по долгу службы, я здесь для того, чтобы добросовестно выполнить данное мне поручение, и вы напрасно думаете, что вам удастся сбить меня. И разрешите вам сказать, что для юноши с вашим умом и честолюбием хороший толчок в самом начале гораздо полезнее, чем десять лет упорного труда. Вам только стоит захотеть этого толчка; скажите, в какой области вы желали бы выдвинуться, и герцог будет заботиться о вас с отеческой любовью.
– Боюсь, что мне недостает сыновней покорности, –
сказал я.