С этими словами он вырвал клетку у Боба из рук, распахнул дверцу, и пернатая стайка разом взмыла вверх.

Сей поступок нанес Бобу значительный материальный ущерб. Естественно, мальчуган заплакал, горестно восклицая:

— Мои птички... мои птички!

В ответ юные господа залились идиотским смехом.

В восторге от своего гадкого, недостойного поступка они уже собрались было направиться к «параду», как вдруг услышали чей-то голос:

— Вы очень нехорошо поступили, господа!

Но кто же это был?.. Конечно же Малыш, который только что подошел вместе с Бёком. Он видел, что произошло, и повторил громко и решительно:

— Да... То, что вы сделали, омерзительно!

А затем, вглядевшись в лицо самого старшего из троицы весельчаков, добавил:

— Впрочем, ничего другого от графа Эштона и ожидать не приходится!

Это и в самом деле был наследник великосветской четы. Благородное семейство Пайборн покинуло замок Трэлингер, чтобы, отдавая дань моде, посетить морской курорт, и со вчерашнего дня разместилось в одной из самых роскошных вилл городка.

— А? Да это наш шельма-грум! — тоном глубочайшего презрения бросил граф Эштон.

— Он самый.

— А это, если не ошибаюсь, тот самый пес, что загрыз моего пойнтера... Он что?.. Воскрес?.. Я думал, что расправился с ним...

— По нему этого никак не скажешь, — ответил Малыш, ничуть не задетый наглостью бывшего хозяина.

— Что ж! Раз уж я тебя встретил, гаденыш, то сейчас и расквитаюсь за все сразу! — воскликнул граф Эштон, подскочив к Малышу и замахиваясь тростью.

— Ну уж нет, это вы сейчас заплатите Бобу за птиц, мистер Пайборн!

— Сейчас посмотрим, сначала ты... Получай!

И юный джентльмен ткнул Малыша в грудь тростью.

Хотя наш мальчуган был моложе противника, он явно не уступал в силе и, разумеется, превосходил в отваге. Одним прыжком он подскочил к графу Эштону, вырвал у того трость и с размаху отвесил негодяю две звонкие, увесистые оплеухи.