Боцман опрокинул последний стаканчик, быстро оглядел зал и, протиснувшись сквозь толпу посетителей, выскользнул за дверь.

Было уже половина девятого вечера, но ночь еще не наступила. Только что прошло солнцестояние, а это, как известно, период самых длинных дней в году.

Небо, однако, заволокло облаками. У горизонта скапливались темные, тяжелые тучи, висевшие почта неподвижно, парило, и все указывало на приближение настоящей бури. Ночь обещала быть темной, серп нарождавшейся луны уже скрылся на западе.

Не прошло и пята минут с момента ухода Джона Карпентера, как дверь «Голубой лисицы» распахнулась и он вновь возник на пороге.

Вместе с ним вошел тот, кого так долго ждали: матрос небольшого роста, коренастый, вероятно, очень сильный, в надвинутом на самые глаза берете. Боцман встретил его в пятидесяти шагах от таверны, и они тотчас направились к Гарри Маркелу.

У Корта был такой вид, будто за ним гнался призрак. Пот ручьями стекал у него по щекам. Может быть, его преследовала полиция, но ему удалось улизнуть?

Боцман знаком показал ему на угол, где сидели Гарри Маркел и кок. Корта уселся за стол и залпом осушил стакан виски.

Было видно, что Корта трудно говорить, нужно было дать ему время перевести дух. Да и вид у него был какой-то затравленный: он не отрывал глаз от дверей, как будто ждал, что там вот-вот появится целый отряд полицейских.

Наконец он кое-как отдышался, и Гарри Маркел спросил:

— Ты напоролся на полицейских и за тобой гнались?..

— Не думаю, — ответил тот.

— Констебли на улице есть?..

— О да... добрая дюжина! Они рыщут по всем забегаловкам и скоро доберутся и до «Голубой лисицы».

— Значит, пора! — решил кок, вскакивая из-за стола.

Но Гарри Маркел силой усадил его на место и спросил у Корта:

— Все ли готово?..

— Все.

— Судно еще на месте?..

— Да, Гарри, пока да, а проходя по набережной, я слышал, будто пассажиры «Стремительного» уже в Куинстауне...

— Ну что же, — сказал Гарри Маркел, — нам нужно попасть на борт раньше них...