Порой налетали шквалы, сотрясавшие «Стремительный» от носа до кормы, но барк легко выдерживал напор стихии. Экипаж судна под началом Гарри Маркела действовал настолько слаженно, что вызвал восхищение юных пассажиров, особенно Тони Рено и Магнуса Андерса. Они всегда были готовы прийти на помощь: то поставить верхние паруса, то брасопить реи[363], то брать рифы[364], причем последнюю операцию заметно облегчала постановка двойного марселя[365]. Если мистер Паттерсон и не присутствовал при этом, дабы посоветовать подопечным быть поосторожнее, то потому, что был спокоен, зная, что за новичками-марсовыми с подлинно отеческой заботой приглядывал Джон Карпентер... на что, впрочем, у того были свои причины.

Кроме того, атмосферные возмущения были не столь сильны, чтобы дело кончалось бурей. Дул устойчивый западный ветер, и «Стремительный» шел довольно ходко.

Среди прочих развлечений, предоставленных молодежи путешествием по Атлантическому океану, немалое место занимала рыбная ловля, которой стипендиаты предавались с восторгом, и, нужно сказать, не без успеха. Они закидывали за борт длинные удочки и погружались в молчаливое ожидание, присущее любителям этого великого искусства, а когда вытаскивали их из воды, то на каждом крючке оказывались самые разнообразные рыбы. Наибольшее пристрастие к этому занятию проявляли хладнокровный Альбертус Лейвен и терпеливый Хьюберт Перкинс. Выловленная рыба: пеламиды, дорады[366], семга, треска и тунцы вносили приятное разнообразие в меню пассажиров и команды судна.

Разумеется, мистер Паттерсон принял бы живейшее участие в рыбной ловле; но, к сожалению, если он и покидал каюту, то только для того, чтобы глотнуть свежего морского воздуха. Однако он с неподдельным интересом следил за прыжками и кульбитами морских свиней[367] и прочих дельфинов, которые выскакивали из воды и вновь погружались в нее с обоих бортов «Стремительного», и слушал восторженные крики юных пассажиров, любовавшихся фантастическими пируэтами «клоунов океана»!

— Смотри-ка, да эту парочку можно бы поймать на лету!.. — восклицал один.

— А эти-то, вот-вот ударятся о форштевень![368] — подхватывал другой.

Гибкие и подвижные животные встречались целыми стаями, по пятнадцать — двадцать особей, они возникали то перед самым носом судна, то в его кильватерной струе[369]. И плыли они гораздо быстрее «Стремительного». Вот они показались с одной стороны, а через мгновение, пройдя под килем, возникли уже с другой; они взлетали в воздух на три-четыре фута, а затем падали вниз, описывая плавные кривые, и глаз едва успевал следить за темными спинами, когда они исчезали в зеленоватых водах, таких светлых и прозрачных.