— Бестактность?… — изумился я. — Вы о чем?

— Да… Мадемуазель Мира Родерих… Впрочем, дорогой Видаль, вполне возможно, что ваш брат ничего не знал…

— Объясните же толком, куда вы клоните?

— Ладно! Так вот, руки мадемуазель Миры уже настойчиво домогались. По крайней мере, так мне изложил дело тот офицер из посольства. И претензии этого субъекта наделали много шуму в Рагзе.

— У Марка есть соперник?

— Не думаю. Доктор Родерих решительно отказал назойливому господину. Да и было это давно, за полгода до приезда вашего брата.

— Стоит ли волноваться, старина, — успокоил я скорее себя, чем приятеля, — раз Марк ничего не пишет, вряд ли это серьезно. Но все-таки хорошо, что вы предупредили меня.

Уже прощаясь, я спросил:

— Не знаете ли, кто этот неудачник?

— Вильгельм Шториц.

— Вильгельм Шториц?! — Моему удивлению не было предела. — Сын Отто Шторица, немецкого химика, точнее алхимика?

— Да.

— Вот это сюрприз! Имя очень известное… Кажется, отец уже умер?

— Несколько лет тому назад, но сын жив, и, говорят, человек очень скользкий…

— Скользкий? Что вы под этим подразумеваете?

— Не знаю, как объяснить, — затруднился с ответом начальник полиции. — По слухам, Вильгельм Шториц — человек необычный…

Я расхохотался:

— Веселенькое дельце! Быть может, у нашего героя-любовника три ноги? Или четыре руки?

— Думаю, с ногами-руками у него полный порядок! — рассмеялся и мой собеседник. — Полагаю, речь идет скорее о моральных качествах Вильгельма Шторица, которого, как я понял, следует остерегаться…