— Убийцы! — кричали римляне со стен. — Убийцы! Вы убиваете женщин и детей!

Ряды защитников смешались. Сначала они отступили перед смертоносным огнем, но затем отважно вернулись на свои позиции и во все стороны направили бесчисленные пушки; их было так много, что, стреляя через амбразуры, повстанцы накрывали французов прицельным огнем и заставили их залечь. Все годилось для отражения атаки противника: лопаты, щипцы, железные прутья, булыжники, всевозможные снаряды… Орудия республиканцев изрыгали смерть во множестве обличий. Они сумели даже воспользоваться плохим качеством французских снарядов — нередко бомбы, падавшие на территорию повстанцев, не разрывались, тогда защитники города закладывали их в свои орудия и с успехом посылали в обратном направлении.

Однако, несмотря на все усилия защитников, батарея правого бастиона замолкла.

В это время расположенные в первой траншее французские батареи, предназначавшиеся для разрушения стен, с большим трудом проделывали в них запланированные бреши; и не потому, что орудия слишком далеко отстояли от площади, трудность заключалась в том, что спуск к реке здесь оказался слишком крут, и это мешало направлять удар в точно заданное место, тем более что кирпич в стенах был связан на удивление крепким цементом. Чтобы в стене проделать пролом, следует примерно на высоте двух третей стены снарядами как бы прочертить две параллельные горизонтальные линии, расстояние между которыми также изрешечивается ядрами. В результате стена обрушивается, засыпая ров, тогда по нему можно пройти.

В ночь с 15-го на 16-е, когда новые траншеи придвинулись совсем близко к городу, французские артиллеристы возвели в пятидесяти метрах от площади седьмую батарею, которая должна была атаковать куртину, и еще одну, восьмую, в сорока пяти метрах, которая предназначалась для нанесения ударов по правому бастиону. Новые батареи были вооружены орудиями первых батарей.

Но вот Тестаччо снова разразился ураганом огня, сметавшим все на своем пути. Расположение траншей защищало французов от прямого попадания, но осколки и разрывавшиеся в траншеях снаряды делали пребывание в них крайне опасным. Главнокомандующий решился открыто выдвинуть полевое орудие к левому углу Сан-Карло. Артиллеристы стреляли с беспримерной отвагой и точностью; через час батареи Тестаччо больше не существовало, а холм покрылся трупами.

За ночь артиллеристы установили еще несколько батарей: девятая должна была бить по левому бастиону; десятая, расположенная возле Корсини и значительно оттянутая назад, посылала свои «гостинцы» на бастион, замыкавший слева ворота Сан-Панкрацио; ей также вменялось в обязанность контролировать расположенные по соседству батареи противника, здания бастионов, великолепный дворец Вакелло, стоявший на левой стороне дороги, и дом, где расположился Гарибальди.