Темери тоже нахмурилась. Само по себе то, что именно Вельва посоветовала такой подарок, наверное, не странно. Ну, у кого он ещё мог бы спросить? И кто ещё мог бы это придумать? Подарок, который, наверное, она сама рада была бы получить.

Но ведь именно Вельва покупала у старой сотинки зелье, хотела им кого-то опоить… и именно она бегала за сианом, и не привела его…

Хотя, Вельва ведь примеривала украшение. И напугалась совершенно непритворно, когда увидела, во что оно превратилось у Темери на шее. Стала бы она его примерять, если бы знала, что такое вообще возможно?

Так может быть, всё дело в том, что ей самой Вельва Конне сразу не понравилась?

Между тем разговор ушёл на другие темы, а Темери так и не решилась его прервать. Может и зря.

Она видела — чеор та Хенвил тоже наблюдал за братом, но по его лицу совершенно невозможно было понять, что он чувствует и о чём думает. Кривоватая ухмылка, руки свободно лежат на коленях… а чёрную перчатку он где-то потерял, и стали хорошо видны саруги.

Темери, упустив нить «допроса», задумалась о том, что всё у неё получается не так, даже если очень стараться. Снова она стала причиной неприятностей, снова кто-то другой должен был придумать, как вытащить её из беды. Как будто у неё своей воли нет…

И что бы братья сейчас ни говорили, а она всем сердцем чувствовала — надо вернуться в зал. Надо сделать так, чтобы у сплетников не возникло ни малейшего шанса раструбить по городу об её слабости, болезни, или, ещё хуже, о покушении.

Исчерпав запас вопросов к наместнику, Гун-хе испросил позволения удалиться. Ему ещё предстояло найти и расспросить девушку Вельву, а также того сиана, которого она так и не довела до комнаты рэты.

— Проводить вас? — Неожиданно предложил Шеддерик. — Отдохнёте. А завтра мы расскажем, что смогли узнать.

— Благородный чеор, очень прошу вас… позвольте мне вернуться в зал. Я понимаю, что там мало кто будет тревожиться о моём здоровье, но… — она едва заметно улыбнулась, — если не вернусь туда, весь мой подвиг с этим ошейником останется просто глупостью. А так, может, мы кому-то испортим торжество. Тому, кто сейчас предвкушает, как завтра наутро будет всем рассказывать о моём обмороке.

— Да вы сами ушли из зала, — порадовал её Кинрик, — Не было никакого обморока. Вас даже почти поддерживать не пришлось. Правда, когда я убрал шарф, кто-то мог видеть то, что под ним…

Темери встала, но её тут же повело в сторону, и она вцепилась пальцами в спинку кресла.

— Странно, — виновато пробормотала она. — Так же было, когда я шла в зал. Но тогда я волновалась… а сейчас-то…