– Для меня каждая песня из прошлого несёт какие-то воспоминания. Я не могу их перестать слушать, потому что с ними связано много всего из моего детства, – я пытаюсь сказать это без задней мысли, просто сообщить как факт, но тоска уже сковывает грудь. И, видимо, это не осталось незамеченным для Насти.
– И часто ты так страдаешь? – с лёгким укором спрашивает она.
– Почти каждый день, – самокритично отвечаю я.
– Пойми: что было, то прошло…
– Но вспоминать не перестану, – твёрдо заканчиваю я.
– Знаешь что, – она поворачивается ко мне всем телом, обрекая на серьёзный разговор. – Меня жизнь тоже помотала. Было много всего: и хорошего, и плохого. Но если бы я сейчас, вместо того, чтобы веселиться, загонялась о том, что я никогда не ценила того, что происходит, то, быть может, через год, месяц или вообще через неделю я бы стала думать о том, как же жаль, что именно в этот момент я загонялась из-за прошлого, вместо того чтобы наслаждаться этим вечером вместе с тобой.
Она пристально смотрит мне в глаза, пытаясь найти в них понимание. И явно его находит.
– Если представить, что музыка – это кассетная плёнка, а воспоминания – это запись на ней, – размышляю я, – получается, что любое воспоминание можно перезаписать.
Стася улыбается, довольная результатом своей терапии.
– А начнём мы, пожалуй, с этой, – говорит она, врубая трек. Закинув телефон на диван, она ведёт за собой в центр пустого зала.
Её руки обвиваются вокруг моей шеи, а я обнимаю её за талию и будто инстинктивно прижимаю к себе. Мои ноги заплетаются, но я стараюсь не наступать на её. Голова Стаси падает мне на плечо, и её горячее дыхание щекочет мне шею. Я чувствую, как её сердце в унисон с моим отбивают ритм песни.