— Где он? — спросил Штирлиц.

Росарио откашлялся:

— Штирлиц, вы будете слушать либо его, либо меня.

— Я буду слушать обоих. Мне интересно, когда вы говорите дуэтом.

— Этот особняк на окраине Бельграно, — сипел шофер. — Там немцы… Около аэродрома… Это как замок, туда не пройдешь просто так, там три системы охраны, там…

— Послушайте, Штирлиц, — сказал Росарио, — мои контакты по линии ИТТ заинтересуют вас больше, чем фантазии этого придурка… Дайте нож…

— Но ведь ты начал с того, как комендант Алькасара дал расстрелять своего сына, пожертвовав жизнью мальчика во имя торжества Франко… Допустим, я позволю тебе зарезать этого подонка, а ты скажешь: «Все, теперь я спокоен, он молчит, а уж я тем более не скажу ни слова»… Может быть такое?

— Я открою все, — хрипел шофер, — все, до конца! Я скажу тебе, красный, как они убили твою женщину, я не трогал ее, я только привез ее к ним, но я видел, что они с ней делали!

— Верно, он привез ее по моему приказу, — сказал Росарио. — А вот кто сообщил мне о ней, я могу сказать, только я…

Штирлиц полез за сигаретами:

— Кто?

Росарио как-то странно, словно горбатый (хотя сейчас он так сидит, я же привязал ему руку к шее), пожал плечами:

— При нем говорить не стану.

— Ты ж все равно зарежешь его, — Штирлиц усмехнулся. — Какая разница, что он услышит?

Достав из кармана нож, Штирлиц нажал кнопку на рукоятке, выскочило длинное лезвие; вытерев рукоять платком, Штирлиц вставил нож в руку Росарио; тот судорожно сжал пальцы, прохрипев:

— Опусти меня перед ним на колени.

Штирлиц посмотрел на шофера:

— Говори, что хочешь сказать, пока он не перерезал тебе горло.

Шофер снова задергался, лицо стало и вовсе мучнистым:

— Я знаю все адреса, по всей Аргентине, я ездил по его приказам… Я помню все номера домов, я скажу все…