– Нет. Мне нужно увидеть Кадминия.
– Он там, командир.
Лекарь кивком указал на дальний конец зала, где несколько царских телохранителей несли дежурство у выхода на тренировочную площадку. Катон, лавируя между ранеными, побрел туда. Крепкая деревянная дверь была закрыта, заклинена и забита досками. С той стороны доносились размеренные звуки ударов.
– Как дела? – спросил Катон по-кельтски, стараясь придать своему тону куда больше бодрости и уверенности, чем в нем могло в этот миг наскрестись.
Кадминий резко обернулся:
– Пока ничего страшного, держимся. Без тарана им эту дверь не сломать.
– Надо думать, они нас сейчас слышат и кое-что мотают на ус?
– Пусть мотают… Могу вдобавок швырнуть им голову Тинкоммия, пусть попробуют выбить дверь его лбом.
– Кстати о Тинкоммии, где он?
– С ним все в порядке, – усмехнулся Кадминий. – Связан надежно, по рукам и ногам, больше он уже никому не опасен. Мне приказано, если эти выродки прорвутся в чертог, убить его на месте.
– Хорошо.
– Как дела на передовой?
– Пока мы их отбиваем.
– А что потом?
Катон рассмеялся и погрозил бритту пальцем, словно салонному острослову, отпустившему хорошую шутку.
– Увидимся позже, Кадминий.
Солнечный свет за пределами зала заставил его прищуриться. Враги по-прежнему дико завывали и выкрикивали проклятия, но от редута, похоже, отхлынули, а на повозках маячили настороженно наблюдавшие за ними легионеры. Кто-то нашел в хозяйстве Верики целый арсенал охотничьих копий, и теперь почти каждый римлянин сжимал в руке такое копье.
– Катон! Сюда! – крикнул Макрон с передней телеги, и молодой центурион, пробравшись между отдыхавшими на земле солдатами, вскарабкался на заграждение и встал рядом со старшим товарищем.
С высоты открывался более широкий обзор, и в броске копья от себя он увидел шевелящуюся людскую массу. Перед редутом громоздились тела павших бриттов, убитых или раненных в ходе неудачного штурма. Некоторые пытались отползти, кто-то кричал, корчась от страшной боли, другие лишь слабо стонали.
– Каковы наши потери? – тихо спросил Катон.