Забаррикадировавшиеся в училище 750 офицеров и юнкеров-михайловцев, одетых частично в парадную форму с киверами с помпоном и кистями, высокие сапоги со шпорами, в белые замшевые перчатки, имея на груди награды и нагрудные знаки, при кобуре с револьвером со шнуром, а частью одетых в повседневную форму с киверами без помпонов, коричневые перчатки, без наград и знаков, при виде лейб-гвардейцев воевать расхотели. Одно дело избивать, как на охоте, не обученных пехотному военном делу красногвардейцев или матросов, а другие дело — столкнуться в ближнем бою с лейб-гвардией, подготовленной для сражений в тяжелейших фронтовых окопных условиях.

Находящийся в училище полковник Полковников — глава мятежного эсеровского комитета, и начальник училища генерал Михайловский, несмотря на уговоры и угрозы убийством со стороны офицеров наёмного отряда «Союза офицеров» и офицеров училища, несмотря на телефонный звонок генерал-лейтенанта Алексеева с предложением генеральского звания Полковникову в его новой армии, и угрозы судом части начальнику училища генералу Михайловскому, предпочли сдаться лейб-гвардейцам, поставив этой сдачей другие военные части питерских путчистов практически в безвыходное положение. Генерал Корнилов — неудавшийся военный диктатор России, закончивший когда-то это артиллерийское юнкерское училище, имел в лице его преподавателей своих не только горячих приверженцев, но и личных друзей. Поэтому нескольких таких офицеров из организации Корнилова юнкерами пришлось оттаскивать от своего начальника, для предотвращения над ним самосуда…

В Москве же в послеполуденные часы, одновременно с боями на Тверском бульваре, на Тверской улице, в Кудрине и Лефортово, «мартовцы» — солдаты 193-го запасного полка, солдаты-«двинцы» и рабочие Хамовников, после захвата Провиантских складов, устремились по Остоженке и Пречистенке к зданию штаба московского военного округа. Неожиданно они попали в огневой мешок у церкви на перекрёстке Остоженки с Лопухинским и Зачатьевским переулками. Пулемёты офицерских и юнкерских расчётов открыли огонь из зданий уже пройденных, с тыла, и из зданий с фронта. Одновременно начался обстрел с флангов из переулков, с крыш и с колокольни церкви Воскресения Словущего. Из окон высотных домов офицеры и юнкера бросали вниз ручные гранаты. Потеряв за несколько минут шесть человек убитыми и вдвое больше ранеными, с залитого кровью проклятого перекрёстка, солдаты в панике отступили к Мансуровскому переулку. Раненных с тротуаров юнкера и офицеры подобрать не дали, и люди, умирая, протягивали руки к товарищам с мольбами о помощи, медленно истекая кровью…