Останавливали купцов, заставляя их платить пошлину с ввозимого товара. Первая и вторая группы беспрепятственно проникли за ворота мимо не выспавшихся стражников. Третья и четвёртая группа подошли к стражникам, которых было всего четверо и кинулись на них, заворачивая руки назад и отбирая оружие. Чтобы те не кричали, рты им затыкали кляпом. Их усадили у стены и дали сигнал нашим. 570 волонтёров проникли в город и оккупировали ворота с обеих сторон. Снаружи ворот остались сто человек, а остальные рассредоточились внутри, перегораживая ближние улицы. Свободно вошли в караульное помещение и повязали всех стражей.

Две роты забралась на стену и засели на двух ближних башнях. Всё это проделали достаточно тихо. Затем завели обе САУ и подогнали в город, где они встали посредине ближайших улиц. Между тем в город тянулись крестьяне, пешком и на телегах, везя с собой на торг немудрённые продукты и товары. мы их пропускали свободно. Крестьяне испуганно осматривали нас, но мы их подгоняли, чтобы они проходили быстрее.

Примерно через час в нашу сторону из города выдвинулся небольшой отряд, человек в 50, возглавляемый, судя по одежде, достаточно знатным командиром. Дорогу им преграждал САУ, впереди которого стоял Судейкин и я, с двумя десятками волонтёров. Поскольку и Судейкин, и волонтёры были одеты в монгольские доспехи с кривыми мечами, то неудивительно, что их приняли за монголов. К тому же, факт нахождения монголов уже внутри города, был на лицо, дружинники встали, пытаясь сообразить, как поступить, а через минуту ринулись назад, толкаясь и давя друг друга по тесной улице.

При этом они кричали: – Монголы! Тревога! – Их командир оказался самым последним и, поняв, что бежать уже бесполезно, если город в руках у врага, направился к нам.

В спину удирающих дружинников он заорал – Стой! – Страх перед монголами был настолько велик, что никто не пытался сопротивляться. Дружинники остановились и повернулись лицом к нам. Их начальник приблизился к нам на 4-5 шагов и, сняв шапку, низко поклонился. Судейкин поманил его пальцем. Тот подошёл ещё ближе и стоял, прижав шапку к груди и слегка сгорбившись, так что смотреть на нас он мог, только исподлобья. Дружинники стояли молча.

Судейкин решил приколоться и сказал мне по-монгольски: – Переводи ему на ломаном русском. Я, ломая язык, перевёл: – Кто есть ты, Урус?

Тот отвечал: – Я начальник городской стражи, боярин Оверко.

Я перевёл Судейкину на монгольский. Он мне сказал: – Пусть бежит в кремль и приведёт воеводу. Я перевёл Оверко на русский. Тот, ещё раз поклонился и быстро пошёл прочь, сквозь расступившихся дружинников. Те сомкнулись и поспешили следом. Многие жители оказались свидетелями этой сцены. Они торопливо уходили вглубь города. Наши 6 рот проникли в 4 улицы, начинающиеся от ворот на 50-60 метров и стояли, прижавшись к стенам домов. В это время к нам подошёл волонтёр и сообщил, что к причалу начали приставать наши корабли. Мы поняли, что бой, скорее всего не состоится и направились к прибывшим, оставив волонтёров на месте.