Планк был явно удивлен столь резкой перестановкой приоритетов в разговоре. Он, до этого смирно терпевший бредовые, на его взгляд, суждения парочки спереди, неожиданно для себя ответил:

– Нет, я тоже не слышал. Джон, не стоит ли тебе рассказать нам о всем, о чем вы успели поговорить с Энн, пока мы стояли снаружи?

– Ты абсолютно прав, Сол. – чистосердечно согласился Донлон с предложением своего напарника. -Можешь записать в свою рукопись имя “Генри Мэдден”. Наша будущая заключенная говорит, что этот человек поможет нам в расследовании.

– Почему мы не можем узнать от тебя сразу все, Энн? – поменял цель своих допросов Планк. -Расскажи нам все, и твой срок уменьшится в разы, содействие в расследовании всегда почитается, ты и сама знаешь.

– Она опять начнет говорить, что ее спасет кто-то. – вмешался Джон. -Они все почему-то так говорят! Начинают играть с нами в игры, а потом им приходит конец.

– Да, шериф, вы правы насчет моего скорого спасения. – подтвердила Уилтерс. -Я знаю, что жизнь моя обречена на счастье, и что одна я в этой темной дыре просто так не останусь.

– Все, дамочка. Твои слова начинают походить на слова пьяницы, так что лучше бы тебе замолкнуть. А то еще случайно проговоришься, что убила старика Перри.

– Хе-хе! – снова тихо хихикнула Энн. -Разве не самые счастливые те разговоры, что ведутся с нетрезвым человеком? Жизнь в его глазах предстает такой другой, недосягаемой, не правда ли? Шериф, вы пьете?

– Хватит. – холодно отрезал он.

– Ты слишком резко стал таким злым! – вздохнула Уилтерс. -Не понимаю. А мы ведь могли так хорошо поболтать о жизни, разве ты не любишь болтать о ней?

– Если ты и вправду так думаешь, то совсем меня не знаешь. – все с той же суровостью сказал Джон. -Хотя и знать тебе меня не откуда – ты обычная преступница, решившая, что вся жизнь это ее история становления великой.

– Ну это ты переборщил! Пусть не великой, но хотя бы сколько-то значимой. Значимость иногда куда важнее именитости.

– Все, теперь уж точно давай замолкай. Если кто-то решит поинтересоваться почему мы ведем с тобой разговор, то у нас всех точно будут неприятности.

Сол с облегчением вздохнул и продолжил писать в блокноте.

– Нет, шериф, я так не могу. Ты, наверное, знаешь какие женщины все-таки хитрые и противоречивые натуры. То не могут и слова проронить, а то и замолкнуть – все время говорят да говорят. Вот сейчас именно второй случай.

– Хорошо, говори все, что хочешь, только меня в это не вмешивай. В худшем случае тебя сочтут за сумасшедшую.

– И ты совсем не хочешь узнать что-то от такого близкого к Семерке человека?