Когда он кончил, заговорила мать, и, судя по ее жестам, ответ ее можно было бы перевести таким образом: «Мне нечего даже и пробовать: я очень слаба и, наверное, не перепрыгну».

В ее голосе было столько мольбы, что самец не стал больше настаивать; перемахнув снова через воду, он взял детеныша на плечи, и через несколько секунд оба были уже на другой стороне игарапе. Мать, оставшись одна, ободренная этим примером и криками остальных, сделала скачок, но, вероятно, это было свыше ее сил, — ей удалось схватиться за ветку на противоположной стороне, но в ту минуту, когда она хотела обвить ее своим хвостом, ветка обломилась, и она полетела головой в воду.

Послышался крик с верхушки дерева; вслед за тем несколько самцов стрелой спустились вниз по ветвям. По крайней мере штук двадцать ревунов кинулись к ней на помощь. Произошло общее смятение, общая тревога. Можно было подумать, что это не обезьяны, а люди.

Но смятение между обезьянами продолжалось недолго, — животный инстинкт помог им гораздо быстрее, чем это обыкновенно бывает в таких случаях у людей.

Послышался крик вожака, голос которого звучал резче обыкновенного. Тотчас же около десяти обезьян соскользнули с ветки, с которой сорвалась самка, и спустились к воде, сцепившись друг с другом хвостами. Образовалась живая цепь, в которой каждая из обезьян играла роль звена. С быстротой ведра, спускающегося в колодец по блоку, они опустились к воде, подхватили утопавшую и через минуту уже втащили ее на вершину дерева. Спасенная мать взяла детеныша на руки, и стая отправилась дальше.

Солнце садилось, когда исчезли последние ревуны. Из этого путешественники заключили, что обезьяны отправились к обычному месту ночлега. Треванио предположил, что они направляются на сухую землю; и если он не ошибался, то дорога, по которой отправились обезьяны, могла привести и их к твердой земле.

В ответ на это мэндруку покачал головой.

— Нет, хозяин, — сказал он. — Может быть, обезьяны удаляются от земли, так как им все равно, где спать, над землей или над водой, лишь бы были деревья, за которые они могут зацепиться хвостами. Мне часто приходилось видеть, как они целыми неделями странствуют так, собираясь вечерами на каком-нибудь дереве, где занимаются болтовней или играют друг с другом. Иногда в это же время они собирают какие-нибудь плоды, ягоды или орехи.

— А как же они спят? — спросил Ральф. — Есть у них гнезда, или они засыпают сидя на ветвях?

— О! — вскричал мэндруку, — они не так требовательны, как мы, молодой барин. Только самки живут в гнездах, и то только тогда, когда они больны. Вообще же гварибы проводят ночь на ветке, обвив ее хвостом. Часто они даже засыпают, просто прицепившись хвостом к чему-нибудь, не имея даже ветки вместо матраца, и это положение кажется им вполне удовлетворительным.